Закон Арены
Шрифт:
Из вещания одной свободной радиостанции, которая работает редко и плохо.
Из сталкерского КПК, куда последние события прогружаются порой довольно долго и не всегда соответствуют истине.
Либо из «цыганской почты», то есть от других сталкеров, которые трепаться не любят.
И причины этого понятны. Наплетешь языком чушь какую-нибудь, а потом, когда брехня вскроется, прослывешь треплом, с которым никто дел вести не захочет. А то и вовсе спросят за «блудняк» по местным законам – и спрос тот может быть весьма жестоким.
Потому перед тем, как портал в Зону рубить, крепко загадал я, чтобы
Место, куда нас привел портал, пейзажем не удивило.
Перед нами лежала все та же мрачная картина, способная вогнать в депрессию даже заядлого оптимиста.
Вдали раскинулся темный лес, загораживающий горизонт.
Над ним распростерлось небо, похожее на потемневший от гнилых испарений низкий потолок каменного склепа.
Впереди же находилась полуразвалившаяся деревня. Дома в той деревне почернели от времени и слабокислотных дождей и вросли в землю по самые окна. На многих крыши провалились внутрь, от некоторых вообще осталась только куча гнилых бревен.
Но один дом сохранился прекрасно.
Был он кирпичным, двухэтажным и довольно ухоженным, насколько это слово вообще применимо к строениям Зоны. Но следов от пуль на его стенах было относительно немного, стекла в окнах целые, хоть и довольно грязные, а на то, что из крыши торчит толстая палка с петлей, болтающейся на ее конце, можно было не обращать внимания. Так, напоминание, что за убийство в этом баре полагалось повешение, только и всего.
Удобно, кстати.
Никаких тебе сдач оружия при входе, никакого унизительного шмона. Заходи, пей, кушай, даже дерись, если душа просит, хоть кулаком, хоть прикладом. Но помни: убьешь кого – и сам будешь в петле болтаться.
Даже название у бара было нарицательным: «Петля Мебиуса», о чем сообщала растрескавшаяся от времени деревянная вывеска над входом, причем буква «П» в том названии была выполнена в форме стилизованной виселицы.
– Милое заведение, – усмехнулась Варвара, поправляя автомат, висевший на плече. – Нам точно туда надо?
– Ну, если мы хотим найти твоего… хммм… нашего сына, то зайти придется, – сказал я. – Просто я не уверен, что из других баров мы сможем выйти живыми – слишком уж неважная у меня репутация среди группировок Зоны. А здесь, по крайней мере, есть шанс.
– Что репутация неважная, это неудивительно, – хмыкнула Варвара. – Нашла я в новгородской библиотеке несколько древних книг про одного сталкера, путешествующего между мирами. Очень уж ты его напоминаешь.
Я не стал дальше развивать тему, открыл дверь заведения и зашел внутрь.
Раньше я здесь не бывал, но слышал, что в этом баре заправляют сталкеры-одиночки, скрывающиеся в местных болотах. Нонсенс, конечно, – группировка одиночек, которые
В баре действительно было много посетителей, одетых просто и без изысков – легкая утепленная куртка с капюшоном без намека на бронепластины, такие же штаны, кирзовые сапоги с высокими голенищами, однозначно лучше подходившими для прогулок по болоту, нежели берцы.
Оружие у одиночек тоже было в основном бюджетным: двустволки и винтовки Мосина, укороченные до обрезов, в поясных кобурах «наганы» и «ТТ» со старых советских складов, а также самодельные ножи с цветными наборными рукоятями, торчащими из-за сапожных голенищ. Все дешево, потерять не жалко, а потеряв – не сложно восстановить. И потенциальный противник вряд ли позарится на дешевый хабар, и передвигаться легко, не таская на себе нелегкие бронекостюмы. Как говорится, у нищеты тоже есть свои плюсы.
Просторное помещение преимущественно было заставлено высокими столами, не предусматривающими стульев, – типа, покушал-попил и до свиданья, нечего тут рассиживаться. Но была здесь и «вип-зона» – шесть обшарпанных, изрезанных ножами столов с облезлыми деревянными стульями советского производства, наверняка притащенными из брошенных домов.
Барная стойка была сколочена из зеленых патронно-гранатных ящиков с соответствующими надписями на них, набитыми через трафареты. За этим колоритным сооружением находился бармен с погонялом Мебиус. Сам он подогнал свое прозвище под название бара или помог кто, история умалчивала. Но факт, что многие сталкеры обходили это место стороной – уж больно нехорошие слухи ходили о нем. Впрочем, неудивительно – зайди в бар, глянь на бармена, и сразу столько слухов сами собой придумаются… Только успевай их рассказывать на каждом углу.
Просто было у того бармена четыре руки, как у ктулху из моего сна, – но на этом сходство заканчивалось.
Первая пара рук у Мебиуса была как у обычных людей. Вторая же росла из сложного плечевого сустава, толстого и мощного, отчего бармен казался здоровяком. Ну и сами руки добавляли впечатления, так как за счет еще одного локтевого сустава были длиннее обычных человеческих почти на полметра. Удивительная мутация, по сравнению с которой третий глаз бармена, расположенный на мощном подбородке, уже вроде бы и не казался чем-то слишком особенным.
Руки Мебиуса, кстати, были весьма подвижны и функциональны. В настоящее время левой парой он ловко протирал стакан, а правой наливал пиво в большую стеклянную литровую кружку советского производства.
– Серьезный мут, – оценила бармена Варвара, ничуть не удивившись жутковатому виду хозяина заведения. – В рукопашную с таким не просто будет.
– Ну да, – согласился я. – Пока будешь раздумывать, в какой глаз заехать, он тебя в четыре руки уже отметелит.
– Если это шутка такая, то не смешно, – сказала девушка. – Я про серьезные вещи говорю.