Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

— Семёныч!!! — воззвал на улице металлический трубный глас.

Гош подпрыгнул, Белла тоже.

Осторожно выглянув в окно, Гош увидел, как по проспекту медленно катится автомобиль, а из люка на крыше торчит кто-то с мегафоном и зовет Семёныча.

— Кошмар… — пробормотал Гош.

И впервые за долгое время заснул по-человечески, без слез в подушку.

* * *

Чумазого и веселого Бориса он нашел на берегу Москвы-Реки, напротив Кремля. Председатель загадочного Комитета стоял в окружении таких же изгвазданных ребят в спецовках и радостно таращился

на Гоша, его собаку и «Хаммер».

— Здорово! — сказал он. — Извини, руки не подам, весь в солидоле. Пытаемся запустить эту машинерию, — он махнул рукой куда-то за спину, на неказистое здание вполне промышленного и весьма запущенного вида.

— Знаменитая кремлевская ГЭС-1? — догадался Гош. — А я думал, это просто легенда. Ну, здравствуй. Ты, значит, будешь местный князь?

Борис расхохотался. Его окружение, напротив, грозно насупилось.

Гош пригляделся к Борису и решил, что совершенно не помнит этого человека. Довольно высокий, крепкий, стрижка ежиком, пронзительный взгляд лидера.

— Ребята, — сказал Борис, обтирая руки о замызганную куртку. — Нечего обижаться. Видите же, издалека человек. Вы дуйте пока по местам, а мы с Георгием поболтаем.

— Здесь князей нет, — заметил кто-то из толпы. — У нас все пашут. Не то, что некоторые…

«А пулю в голову не хочешь?» — чуть не вырвалось у Гоша, но он вовремя прикусил язык. Сегодня утром на Ленинском проспекте ему загородил дорогу мобильный патруль на двух машинах, и дело чуть не кончилось локальной войной. Совершенно неожиданно для себя Гош озверел и здорово наехал на четверых вооруженных парней. Да так нагло, как будто в прошлой жизни завтракал техасскими рейнджерами. Что интересно, патруль в его крутизну уверовал, попрятался за машинами, стал вызвать по рации подкрепление, и только личный приказ Бориса пропустить «ковбоя» погасил конфликт. А Гош, отъехав подальше, остановил машину и долго приходил в себя, дрожа и всхлипывая. Форменная психопатия — но откуда?

— Тихо! — рявкнул Борис на словоохотливого подчиненного. — Это здесь князей нет. А по матушке-России их, я думаю, предостаточно. Ага? — он посмотрел на Гоша.

— Не помню. Не видел. Эй, братишка! Извини. Я понимаю, что моя внешность и манеры вызывают законное раздражение. Потерпи немного, привыкнешь…

С этими словами Гош упер руки в бока, полы куртки разошлись и показалась рукоятка пистолета. Гош сделал это не подумавши, жест устрашения вышел у него вполне естественным. Но возмущавшийся парень тут же ощутимо побледнел и сделал шаг назад.

— Я же сказал — идите! — прикрикнул Борис. Крепко взял Гоша за плечо (Белла в окне машины начала тихонько рычать) и увел к парапету набережной. Сзади воинственно фыркали и переговаривались.

— Засветишь лампочку Ильича? — Гош мотнул головой в сторону здания ГЭС.

— Хотелось бы. В первую очередь для водоснабжения, насосы запустить. Слушай, браток. Ты чего такой злой?

— Понятия не имею. Какая-то истероневротическая реакция, — Гош поперхнулся незнакомым словом и умолк.

— Ты бы придержал эту реакцию, ладно? Народ пугается.

— Честное слово, я постараюсь, — Гош виновато оглянулся на уходящих в здание людей. Многие из них

озирались, довольно опасливо.

— Убедительно прошу. Я не знаю, может, за Кольцевой дорогой начинается Дикий Запад, но в Москве, ей-Богу, воздержись от этих ковбойских штучек.

— Но там на самом деле именно Дикий Запад, — сообщил Гош. — Все нервные, все с оружием, все боятся чего-то. Любой разговор начинается с предложения убрать ствол подальше. Я, конечно, убираю, и сразу все хорошо — любовь до гроба, улыбка до ушей, обмен информацией.

— А ты не пробовал по-нормальному? — спросил Борис, прищурившись.

— В смысле — вообще без ствола?

Гош всерьез задумался.

— Да как-то в голову не приходило. А ты не пробовал убрать людей с заставы?

— Пока нельзя. Подумай, что случилось бы, пропусти мы тебя в город пару месяцев назад. Ты был просто сумасшедший. Это во-первых. А во-вторых, от кого-то ведь эти блокпосты город охраняли! Их же не просто так строили. Значит, была угроза. Кто сказал, что она не появится теперь?

— Резонно, — согласился Гош.

— Ты же ехал через Беляево и Калужскую, должен был видеть…

— Нет. Я ехал лесом. Тем, что от него осталось.

— Н-да… И это тоже… И это тоже важно. Понимаешь, Георгий… Или лучше Гош? Понимаешь, Гош, в Москве немало поврежденных домов. Судя по всему, кто-то упражнялся в стрельбе из танковых орудий. Но мне кажется, это были не враги. Как я думаю, это на самом деле тренировались прежние защитники города. Потому что есть разрушения и совсем иного порядка.

Гош закурил. Борис попросил глазами, и Гош протянул ему сигареты. От набережной отъехало несколько машин, и теперь они остались вдвоем — хозяин города, уверяющий, что он не князь, и его гость, изо всех сил изображающий бедную овечку.

— Спасибо. Так вот, Гош. Что я тебе хотел сказать… Да, есть совсем другие разрушения. Окраинные районы кто-то обстреливал из огромной пушки. Мне даже представить страшно, какого она была калибра.

— Или бомбил, — подсказал Гош.

— Вряд ли. Мы насчитали с десяток одиночных попаданий. Несколько на юго-западе, несколько на Кантемировской, еще на Можайке. Но каждый снаряд по отдельности либо развалил целый дом, либо оставил такую воронку, что пару трейлеров похоронить можно. На пересечении Можайского шоссе и Кольцевой тоже была застава, нам ее пришлось восстанавливать. Там полмоста снесло, а зенитная установка лежала на боку. Представляешь, что будет, если этот ужас вернется? А кто спалил лес? Что там произошло? Нет, дорогой мой, как ни крути, а мы должны обеспечить хоть какое-то подобие обороны. Вот, стараемся…

— Думаю, это стрелял не я, — сообщил Гош после минутного раздумья.

— Да уж надеюсь! — рассмеялся Борис. — Но какие-то претензии лично ко мне у тебя есть. Из чего можно делать самые фантастические выводы. Настолько дикие, что я от них пока воздерживаюсь.

— Ты был местный князь, а я — варяжский гость… Хватит ржать! Что смешного?!

— Да какой из меня князь?! Я простой физик, кандидат наук. Голодранец, можно сказать…

— Помнишь?! — изумился Гош.

— А ты — нет? — в голосе Бориса послышалось искреннее участие.