Закон перемен
Шрифт:
Ставр мягко поцеловал ее в губы, вышел первым, сказал уже из коридора:
– Это был Шубин. Но вряд ли ты его ликвиднула. К-мигранта убить непросто, они давно перестали быть людьми из плоти и крови. Не переживай, в следующий раз мы подготовимся получше.
– Я не переживаю. – Видана догнала Панкратова, засмеялась. – Представляешь, какой там сейчас переполох начался?
Ставр, прислушивающийся к шепотам трех каналов связи, покачал головой.
– Переполоха не будет, шум им невыгоден. Но инцидент они учтут. Я уже жалею, что уступил сам себе и пошел
БОЙ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ
Система связей «контр-2» была создана всего полтора года назад, но стала достаточно мощной, чтобы иметь свои совершенно секретные базы, замаскированные под административно-хозяйственные центры, заводы, транспортные терминалы, погодные комплексы, строительные тресты и станции СПАС, защищенные не хуже, чем центр дислокации проконсулов синклита под Тибетом. Одна из таких баз располагалась на территории крымского дома отдыха «Голубой залив» под Симеизом.
В свое время руководители «контр-2» сомневались в разумности подобного прикрытия, но время показало, что выбор был сделан правильно. Потоки прибывающих и убывающих людей, желающих вкусить все прелести морского отдыха с экзотикой славянского образа жизни, отлично маскировали почти любые передвижения сил «контр-2». А остроумная система охраны тайны позволяла контролировать проникновение любого нежелательного гостя, а также выявлять попытки исследования территории базы дистанционными методами, с помощью спецустройств.
Джордан Мальгрив прибыл в «дом отдыха» как рядовой отдыхающий, привычно включился в контур контроля базы: «Сопровождение», «Сопровождение-два включено». В «окне» пси-видения замигала цифра «пять», и Мальгрив прямо из метро опустился на нижний горизонт базы, располагавшейся под центральным зданием дома отдыха, старинным, с колоннадой и огромными каменными чашами фонтанов у входа.
В помещении под номером «пять» начальника «контр-2» ждал Пауль Герцог. Говорили они стоя всего несколько минут, затем Герцог ушел, а через минуту в помещении, преобразованном видеопластом в беседку на скале, обрывающейся в море, появился Пайол Тот. Пожав руки, они сели в старинные кожаные кресла.
«Давайте проанализируем последние события, – сказал Пайол Тот, занимавший пост директора Института глобалистики. – Кое-что мне не нравится в создавшейся ситуации. С одной стороны, с философской точки зрения все идет нормально: происходящее иллюстрирует тот факт, что возможности, заложенные в социальной стадии эволюции, человек исчерпал. С другой стороны, культура как игровое пространство цивилизации далеко не использовала все свои варианты и умирать не собирается, несмотря на стремительное падение морали и отрицание нравственных норм. Парадокс. Вы не находите?»
«Нет, – ответил Мальгрив бесстрастно. – Столь глубокий анализ основ социума мне неподвластен. Для меня сейчас важны более конкретные проблемы. Скажем, недостаток профессиональных воинов класса Ставра Панкратова».
«Кстати, о Панкратове. Мы просили не использовать его по мелочам.
Начальник «контр-2» поморщился, он не любил, когда термин «использовать» употребляли в отношении его сотрудников.
«Попытка захвата Алсаддана – личная инициатива Ставра. Анализ показал, что он был близок к успеху, но его план оказался недостаточно сумасшедшим».
«Подробности мне ни к чему. Поговорите с ним. Он способен решать более масштабные задачи. Зачем ему понадобилась эта шутка с захватом президента Совета безопасности?»
«Он опер перехвата…»
«Я о глубинах расчета, а не о профессиональной подготовленности».
«Думаю, Ставр догадывается об истинном предназначении «контр-2» и решил, образно выражаясь, пошевелить проволоку с навешанными на ней жестянками».
«Не понимаю».
«Это из глубокой истории. Триста с лишним лет назад, во время Второй мировой войны, линию фронта фашисты иногда ограждали изгородью из колючей проволоки с банками и бутылками. Стоило ее задеть…»
«А вы откуда это знаете?»
«Генная память. Что касается Ставра, то я говорил с ним. Он уже прошел Д-прививку и готов к штурму базы эмиссара. Правда, гарантий успеха дерево прогноза нам не дает. Я не уверен, что мы сможем проникнуть в Лайа-центр эмиссара».
«К сожалению, я тоже не уверен. Мы слишком поздно поняли, что главный выход в космос для человека – он сам, его психика, способная проникать, как теперь выясняется, внутрь элементарных частиц, внутрь кварков. Если бы наши ученые, в частности мой сын, начали изучать этот путь раньше, проблем с проникновением на базу эмиссара ФАГа не было бы».
«Однако и ФАГ, похоже, не овладел подобным способом преодоления пространства».
«К нашему счастью. Но к делу. Итак, ФАГ начинает «просачиваться» внутрь «контр-2», как мы и предполагали. Его агенты появились на базе Упсаала и на Меркурии, а также в синклите старейшин Всевече. Контроль обеспечен?»
«Проконсулов синклита надо выводить из игры, они слишком близко подошли к ФАГу и сидят на острие первого его удара».
«Хорошо, я соберу думу. Как вы считаете, стоит ли нам завтра штурмовать базу ФАГа?»
Мальгрив откинулся на спинку кресла, глянул с сомнением в твердое лицо Пайола Тота, ответил не сразу:
«Не знаю. Но если мы уничтожим базу… вместе с эмиссаром… то в Системе вполне может появиться его заместитель».
Тот кивнул.
«Нужен совет Грехова. У вас есть связь с ним?»
«Он появляется только тогда, когда отчаянно необходим, и там, где без него ничего сделать нельзя».
«Инфекция чужих законов начинает преобразовывать локальные объемы пространства. Возле Тартара обнаружен нестабильный элемент под номером пять, который изначально отсутствовал раньше в домене. То есть изменились наши законы! Это несомненная удача ФАГа, и с этим надо воевать всерьез, на пределе. Пружина сжимается. Если мы не найдем союзников, а помочь может только Грехов, мы Войну проиграем».