Закулисье. Алмаз Сердца
Шрифт:
Краем глаза я уловил ещё какое-то движение неподалёку. Не раздумывая, выхватил револьвер и выстрелил в один из оконных проёмов. Ещё один готов, выстрел снёс ему голову с перекошенной челюстью. Её остатки приземлились прямо передо мной.
– Сзади! – крикнул Риан, который рассёк клинком очередного соперника и пригнулся, чтобы половинки тела не упали на него.
Я, не вставая, перевернулся на живот и, не целясь, трижды выстрелил в мерзкое создание с сальными волосами и в грязной одежде. Толку это не принесло. Пошатываясь, оно продолжало мчаться на меня. В последний момент я откатился в сторону, прицелился и на сей
Воцарилась тишина. Между нами лежали останки монстров, дико воняющие гнилым мясом. Вдобавок мы оба были покрыты брызгами странной жидкости, видимо, заменяющей этим тварям кровь. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга.
– Спасибо. Если бы не твоя быстрая реакция… Ты сам-то как? – спросил я Риана только для того, чтобы хоть что-то сказать.
– Цел-невредим. А что это за твари?
– Зомби местные. Та ещё головная боль. Где угодно могут прятаться. Ты вот что скажи: ты тут впервые, что ли?
– Ну да. Извини. Вчерашний выпускник Лос-Аламоса. Между прочим, красный диплом.
– Ну прекрасно. Неопытного новичка отправляют следить за мной во время миссии, проходящей на уровне пятого класса опасности? Что-то я логики не вижу.
Я выхватил револьвер, перезарядил его и прицелился Риану в голову:
– Так что давай-ка ещё раз, но без притворства – зачем ты здесь?
Медкарта
Я смутно понимал, что там объясняет у доски госпожа Улльрогге. Её слова растекались по моему рассудку, точно масло по тефлоновой сковородке. Логарифмы, экспоненты… Кому это надо? Бред. Казалось, этому утру понедельника конца не будет. Отец по-прежнему «на стройке». Чёрт! Если бы я только знал, должна ли была эта новая миссия изначально длиться так долго или у него серьёзные неприятности. Если бы только он рассказал мне чуть больше! У нас никогда не было особо близких отношений. Даже наоборот: раньше я его открыто презирал за сверхосторожность и считал параноиком. Только недавно до меня дошло, что он таким образом пытался меня защитить, чтобы меня не забросило случайно в Закулисье. За это я его, конечно, начал уважать. Но он-то по-прежнему относился ко мне как к несмышлёному младенцу. Почему?! Это несмотря на то, что я своими руками уничтожил машину безликих и их дьявольский луч! Неужели же это совсем ничего не значило? Ничего не меняло?..
– Господин Шмидт, – от мрачных мыслей меня отвлекла Улльрогге. – Не решите ли для нас это уравнение?
Как будто важнее этого ничего на свете не было.
– О… Простите, мне что-то нехорошо, – прохрипел я, хватаясь за живот. Да, отговорка так себе. Ну и ладно. – Можно я пойду домой?
– Дело ваше. Но вы ведь в курсе, что на следующей неделе мы пишем контрольную? Вы и так очень много пропустили, – заметила она, чуть приподняв бровь.
– Да, знаю. Но иначе, к сожалению, никак.
Я собрал вещи, не обращая внимания на сочувствующие взгляды в мою сторону и перешёптывания одноклассников, и направился к выходу. Позже Крис мне всё расскажет. Он ведь мой лучший друг.
Пустые коридоры, мятно-зелёные шкафчики и наконец школьный двор… Я тащился к своему горному велику и всё думал, чего я добился этой тупой отмазкой. Учительница-то была права, по сути, я и так много пропустил, и не факт, что успею наверстать к сроку… Но мой отец сейчас,
Но с чего же начать? Чем я мог ему помочь? Мама ждала меня дома часа через три как минимум. Ну что ж, пожалуй, времени выяснить, что стряслось с отцом, достаточно. Сейчас это самое главное. Полный решимости, я покатил на велике в сторону Нойса, где находилась психиатрическая клиника.
– Мне жаль, но доктор Миндер сегодня не принимает, – так сказала мне в приёмной черноволосая дама, стоявшая за толстым стеклом. – Пожалуйста, запишитесь на приём онлайн. Хорошего дня.
Она кисло улыбнулась. Было непохоже, что ей действительно жаль. Наверняка просто хотела поскорее отделаться от бывшего пациента, зачем-то вновь явившегося сюда, не записавшись заранее.
– Но его машина на улице, – начал спорить я. – Соответственно, он сейчас здесь. Пожалуйста, скажите ему, что пришёл Марк Шмидт, разговор очень срочный. Я уверен, он меня примет.
Она продолжала натянуто улыбаться. Эта жуткая застывшая гримаса и строгий деловой костюм довершали картину. Стоит точно манекен. И не отвечает.
– Эм… Вы меня слышите?
– Мне жаль, но доктор Миндер сегодня не принимает.
– Да я уже понял. Можете хотя бы поставить его в известность?
– Мне жаль, но доктор Миндер сегодня не принимает.
Да что это за ерунда такая? Я пригляделся к женщине. Нет, не манекен. Скорее, робот или… Проекция! Только сейчас я заметил латунную табличку на стойке: «Виртуальный ассистент, тестируемая модель. По всем вопросам обращаться по телефону 0221–4710–001». Ну, здорово. Мог бы сэкономить время и позвонить.
Я обошёл стойку. Проекция ассистентки была как живая. Качественная такая 3D-модель. Конечно, надо ещё поработать над общением с клиентами. Хотя, с другой стороны, текущий уровень развития этого навыка отпугнёт всех непрошеных посетителей, что весьма кстати. Поскольку на самом деле тут расположена база тайного подразделения фонда «А-Синк», а значит, посторонним тут делать нечего. Мне в том числе.
Но как же мне тогда связаться с Доксом? У меня не было ни его номера телефона, ни адреса электронной почты. Мы, конечно, встречались ещё пару раз после моего возвращения, но эти встречи организовывал мой отец, он обо всём договаривался.
Остальная часть приёмной была обставлена в спартанском стиле. Серая пластиковая скамейка, лифт и какая-то белая дверь. И у лифта, и у двери висели считыватели карт, просто так никуда не зайдёшь. Камер вроде как не наблюдалось, но это не означало, что их нет совсем.
– Эй? – крикнул я, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. – Меня зовут Марк Шмидт. Я к доктору Ксавьеру Миндеру. Он меня знает. Нам срочно нужно поговорить, это очень важно!
Ассистентка снова выдала заготовленную фразу про неприёмный день. В остальном же было тихо. Чёрт! Кричи не кричи – толку не будет. Либо меня игнорировали, либо никакой техники слежения действительно не было. Я разочарованно огляделся. Как же привлечь к себе внимание, чтобы со мной поговорил настоящий человек? Дверь и лифт не открывались. Скамейка была плотно привинчена к полу. А больше в приёмной ничего и не было. Отчаяние росло. Ехать домой было нельзя. Я должен был выяснить, что случилось с моим отцом!