Залим
Шрифт:
Последние месяцы были очень сложными. В какой-то момент я уже было решила, что все, это конец, я не смогу переубедить своего бывшего жениха в том, что он неправ. Не смогу его убедить помочь отцу. Но кто-то сверху сжалился. Взглянул на жалкую, слабую меня, и сжалился.
Один из худших периодов в жизни остался позади. И я была обязана, просто обязана сказать за это простые слова благодарности.
Чтобы не приходить с простыми руками, я обошла десятки магазинов, но так и не пришла к решению, что можно подарить взамен за спасенную жизнь.
Да и вообще, чем я могла удивить Залима? Все у
Взгляд сам по себе опустился вниз, на руки, в которых была сжата картонная коробка, перевязанная обычной джутовой нитью. Внутри покоились круглые печенья с апельсиновой начинкой, посыпанные корицей и имбирем. Новогодние угощенья моей давно покойной бабушки, оставившей особый рецепт любимой и единственной внучке.
В ту пору, когда мы с Залимом еще только начинали встречаться, как-то раз я угостила его традиционной семейной выпечкой. По словам Шикова он влюбился в лакомство в ту же секунду, как попробовал его. С тех пор я баловала избранника вкусностями, но с последнего угощения прошли годы…
– Рада? – Наверное, я так и не решилась бы. Простояла бы под чужой дверью еще какое-то время, а затем тихонечко ушла бы, однако, судьба распорядилась иначе. Залим сам открыл ее и вынужденно наткнулся на меня. – Что ты здесь делаешь? – Шиков нахмурился, оглядывая меня с долей недовольства, с каплей удивления. Он правда думал, что я не поблагодарю? Что больше не заговорю с ним, не приду к нему?
– Я… тут… это… – замялась, словно подросток, переминаясь с ноги на ногу. Жуть, как глупо выглядела, наверное.
– Информативно, – заключил он, хмыкая.
– Хотела… – я в очередной раз замялась, но, в принципе, к месту. Через мгновенье возле нас оказалась медсестра, вручившая Залиму какие-то папки, видимо, истории болезней или документы.
– Ладно, заходи, – произнес Залим, распрощавшись с девушкой после короткого обмена рабочими фразами.
Покивав, я молча последовала за бывшей любовью. Зашла в его кабинет, закрыла за собой дверь и некоторое время помялась. Подождала, пока Залим сядет за стол, водрузит новые папки на те, что уже ранее лежали там и поднимет на меня свои восхитительно-шоколадные глаза.
– Вот… это тебе. – Я положила перед ним коробку. Глупо, глупо до невозможности. Я вообще всегда выглядела глупо, и чаще всего это происходило рядом с Залимом.
– Что это? – Он снова нахмурился, явно не понимая, что происходит. Правда, длилось это всего несколько мгновений. – Это что… это… это они? – Шиков поднял на меня растерянный взгляд, начиная осознавать, что именно перед ним лежит.
– Они, – я улыбнулась, – твои любимые. Больше ничего не придумала, – я пожала плечами, становясь чуть увереннее. Кажется, Залим хотел спросить что-то еще, но это было явно до того, как он учуял запах любимой выпечки. До невозможности напоминая мне большого ребенка, Шиков нетерпеливо развязал простой узел и погрузил руку внутрь. И уже через считанные мгновенья жадно вгрызался в лакомство.
– Невероятно… – прошептал он спустя одно печенье. – Это все еще лучшая выпечка из всех, что я когда-либо пробовал.
– Рада это слышать, – я улыбнулась. – Правда ты напомнил мне Сашу, набрасываешься на сладкое с таким же аппетитом…
– Это да… – Шиков покивал, бережно закрывая
А, впрочем, кто я такая, чтобы решать?
– Я хотела увидеть тебя… сказать спасибо.
– Рада, мы же говорили об этом, – Залим тут же посерьезнел. – Я просил тебя, ты дала обещание. Я свою часть выполнил, а как же твоя?
– Я не собираюсь больше преследовать тебя, – я запнулась, опуская голову и устремляя взгляд на носки черных ботинок. Чуть повернув голову, увидела себя в прозрачном стекле одного из стеллажей.
Господи, что я делала? Зачем стояла сейчас перед этим человеком и унижала себя? Неужели надеялась на что-то? На продолжение общения? На то, что станем друзьями? От той Рады, что была во времена учебы не осталось ничего. Стояла ее жалкая копия, едва ли не тень. Во мне невозможно было узнать ту девушку из прошлого. Не было ни былой красоты, ни яркости, ни жизнерадостности. Только осунувшаяся оболочка, которая почти не помнила счастье минувших дней.
– Рада?
– Я хотела сказать, что благодарна за то, что ты сделал для моего отца, несмотря на то, что было в прошлом. И что я никогда этого не забуду.– Я лишь мазнула взглядом по бывшему жениху. Отчего-то стало до невозможности неудобно смотреть на него, такого успешного, красивого и уважаемого всеми вокруг. Я почувствовала себя жалкой молью, никчемной гусеницей рядом с тем, кого когда-то выбрало мое сердце. Он достиг таких высот, а я… я так и осталась внизу, не прошла свой путь, не осуществила свою мечты, даже не завела семью. Залим смело мог надо мной посмеяться, потому что генеральская дочь, которую отец хотел выдать замуж за достойного, теперь была сама не достойна.
Развернувшись, я сделала несколько шагов к двери, моя кисть уже успела лечь на холодную ручку, когда неожиданно ко мне сзади подошли.
– Рада, – едва слышно произнесли мое имя, и я вынужденно повернулась обратно. Голову пришлось поднять, я встретилась взглядом с чужими, потемневшими глазами.
На удивление, Шиков не стал больше ничего говорить. Его горячая ладонь легла аккурат на шею, спустя пару секунд, сжала ее, почти до боли, но я лишь терпеливо прикрыла глаза, не понимая, что происходит, но, тем не менее, не решаясь это прервать.
Прошло еще какое-то время и прикосновение, приносившее боль сменилось другим, противоположным. Длинные, тонкие пальцы огладили нежную кожу, словно прося прощение за мимолетную грубость, опустили ниже, остановились между грудей. Чуть нажали, заставляя меня попятиться, спиной упереться в дверь, находившуюся позади.
Я прикрыла глаза, понимая, как давно у меня не было близости с мужчиной. Как давно я не была близка с тем, кого когда-то очень давно полюбила всем сердцем, всей душой.
Предвкушение, поселившееся где-то глубоко внутри, пришедшее с первым прикосновением родных рук, не обмануло. За грубостью и лаской следом пришел поцелуй.