Заложник №1
Шрифт:
– …вы меня слышите? Повторяю, говорит командир «Харриеров», вызываю ДС-3, который мы окружили. Вы слышите меня? Прием.
Харди взял микрофон.
– Слышу вас хорошо. Прием.
– ДС-3, приступайте к развороту, плавно отворачивайте вправо, мы ложимся на обратный курс в Майами.
– Я ДС-3, отказываюсь выполнить ваши требования, – ответил Харди. – Что у вас за проблема?
– Это не у меня проблема, старина, а у тебя. И называется эта проблема ракета А-9 класса «воздух-воздух». Начинаем разворот через пять секунд.
– Нет, – ответил Харди, посмотрел на Мейсона
ФБР каким-то образом удалось обнаружить их, так что не было смысла прикидываться невинными младенцами. Если даже ФБР и не уверено в том, кто они такие, и в том, что на борту самолета находится президент, все равно был только один выход, и у Харди был единственный аргумент заставить истребители пропустить их. Он снова взял микрофон.
– Повторяю, нет. Я полагаю, парни, вы знаете, что за груз у меня на борту, поэтому убирайтесь к чертовой матери. Вы ничего не сможете сделать, чтобы заставить нас вернуться обратно. Что вы будете делать? Сбивать нас своей поганой ракетой? Не смешите меня, у меня от смеха болят суставы. Так что почему бы вам не поберечь деньги налогоплательщиков и не перестать зря жечь топливо? Возвращайтесь домой, мистер.
– ДС-3, говорит командир «Харриеров». Повторяю, медленно поворачивайте…
– Послушай, приятель, – оборвал его Харди. – Я уже ответил тебе, что нет, и вы, черт побери, ничего не сможете с этим поделать. Если хотите, можете следовать за нами, но можешь поспорить на все свои медали, что мы не приземлимся на американской территории. Ну так что?
Харди ждал ответа, но радио молчало. Некоторое время все было спокойно, но постепенно «Харриеры» стали сжимать кольцо, и крылья истребителей, летящих по бокам, почти касались ДС-3, а от выходящих газов истребителя, летящего впереди, в кабине стало трудно дышать. ДС-3 начало болтать от турбулентного потока воздуха.
Прошла еще одна минута, и радио снова заработало.
– Извините за задержку, мистер Харди, – произнес уже другой голос с легким иностранным акцентом.
Харди вздрогнул при упоминании его имени, он бросил взгляд на Мейсона и нахмурился.
– Как вы могли заметить, я проинструктировал летчиков, чтобы они заняли свои позиции, – продолжил новый голос. – Позвольте мне объяснить вам ситуацию. Вы меня слышите?
– Слышу хорошо.
– Отлично. Меня зовут Дэвид Мельник. В свое время я служил в ВВС Израиля летчиком-истребителем, а теперь я агент Моссада. Надеюсь, вы знаете, что это такое, Моссад?
Харди нажал на тангенту микрофона, подтверждая, что все понял.
– Хорошо. Теперь я объясню вам ситуацию. Президент Соединенных Штатов мертв. Вице-президент уже занял его кресло. Очень прискорбно, но самолет с президентом Бушем был сбит каким-то сумасшедшим сирийцем, который подумал, что между Сирией и Соединенными Штатами началась война. Ну что же, у американцев теперь новый президент, никакой войны объявлено не было, и на этом история заканчивается. Но мы не можем допустить, чтобы всплыла ваша история. В сложившихся обстоятельствах ни Израиль, ни Соединенные Штаты не могут допустить, чтобы президент в качестве заложника был доставлен в другую страну и весь мир убедился бы в беспомощности
Мельник помолчал секунду.
– Вы, конечно, можете этого не делать и продолжать свой полет по прямой, но если вы сделаете это, то мы продолжим свой поворот, а вы будете уже мертвы. Если вы настолько глупы, что рассчитываете на ДС-3 уйти от шестерки «Харриеров», то я вас просто еще раз предупреждаю, что в моем распоряжении ракета, которую я при необходимости выпущу в вас. На этом ваша история закончится, и никто ничего не узнает. Поэтому, Харди, у вас есть десять секунд на размышление. Время пошло. Девять, восемь, семь, шесть…
Харди попытался что-то сказать, но голос Мельника оборвал его.
– Я не снимаю руку с кнопки пуска, потому что мне не надо от вас никаких слов. Все, что я хочу увидеть, так это то, как вы начнете разворот или как вы загоритесь. У вас осталось три секунды, две…
При счете «ноль» все «Харриеры» одновременно начали поворот. Харди решился на последний блеф, он продолжал вести самолет прямо, но, как видно, Мельник не шутил, все истребители стали отворачивать вправо, и в последнюю секунду Харди повернул вместе с ними. Левое крыло ДС-3 медленно поднялось, правое опустилось, и самолет, сопровождаемый «Харриерами», начал правый поворот.
Харди бросил взгляд на Мейсона и снова пожал плечами.
82
Вертер услышал женский крик, в этот момент самолет накренило, и он ударился лицом и ногами о какие-то невидимые в темноте выступы. У него мелькнула мысль, что Мельник и его приятель Фостер перехватили самолет и сбили его, но крен прекратился так же внезапно, как и начался.
Вертер прижался к двери и прислушался, но ничего не было слышно. Харди, наверное, ведет самолет, где находится Мейсон, он не знал, но кричавшая женщина должна была быть его сестрой. Стоило рискнуть. Он не знал, что еще может сделать, поэтому постучал в дверь.
Элисон сидела на откидном сиденье и дрожала, уставившись на ящик и пытаясь сообразить, что ей делать. Она не узнала человека, лежащего в полуобморочном состоянии в ящике, да она даже и не задумалась над этим. С нее было вполне достаточно того, что Джи и Фредди решились на подобное. Скорчившись на своем сиденье, она хотела только одного – чтобы все исчезло: ФБР, ее полет во Флориду, Джи, Фредди и этот полуживой человек в ящике.
Потом до нее донесся стук. Элисон дрожала от страха и не шевелилась, двигались только ее глаза.
Снова стук! Ногти ее впились в ладони. Это стучал в стенку ящика человек, лежащий там. Нет! При третьем стуке она поняла, что он доносится из-за двери позади ящика. Значит, там кто-то есть.
– Элисон! Элисон Мейсон!
Она, должно быть, спит. О, Боже, если бы только это был сон!
Отстегнув привязные ремни, Элисон встала, обошла ящик и, приблизив лицо к узкой двери, спросила:
– Что?
Звук ее голоса потонул в шуме двигателей, и на этот раз она уже громко крикнула.
– Что? Кто это?