Замена
Шрифт:
Не найдя что возразить, Еукам стал преувеличенно внимательно собираться в дорогу, изредка бросая косые взгляды на лежащую ведьму. Но чем чаще его взгляд останавливался на ней, тем меньше ему хотелось куда-то спешить. И в конце концов, не выдержав искушения, он опустился перед ней на колени и, проведя ладонью по всему ее телу — от лодыжки до ямки между ключицами, зарычал и под веселый смешок ведьмы впился в ее рот долгим поцелуем.
— …. и больше никогда так не делай, — откуда-то донесся голос Жылыдын, он открыл глаза и увидел как она, стоя над ним, поправляет на себе лохмотья. — Иначе мы никогда не уйдем отсюда. Хорошо, Еукам?
Когда Первый
Остановились в пути лишь однажды, когда на пути оказался полузасыпанный песками колодец. Воды в нем оказалось немного, но им хватило, чтобы смочить пересохшие языки. А потом снова был нескончаемый бег, пока уже к закату дня не показались вдалеке синеющие верхушки настоящего леса — первого леса, что пришлось увидеть молодому Нирраму.
— Стой, — более опытная, ведьма остановилась первой. — Там, где начинается лес, там начинаются земли лысомордых. Если мы ступим на них сейчас, нас обязательно увидят. Давай дождемся ночи.
— Что они могут нам сделать? — Удивился Еукам, восхищенно оглядывая фигуру ведьмы. — Разве смогут они догнать нас? А если догонят, смогут ли бороться с нами? И даже если найдутся среди них такие смельчаки, ты же ведьма. Ты сможешь укрыть нас невидимым пологом и напустить на врагов какую-нибудь чесотку!
— Какой ты глупый, молодой Ниррам, — рассмеялась Жылыдын. — Что толку от того, что потрачу я свои силы на горстку недоумков? Чтобы восстановиться мне нужно будет открывать охоту, ждать полнолуния, чтобы очистилась в серебряном свете кровь…
— Какой ты глупый, молодой Ниррам, — повторила ведьма. — Если бы женщины народа Оорг во всем слушались своих глупых самоуверенных мужчин, мы бы давно вымерли.
— Почему ты так обидно говоришь, Жылыдын? — Еукам сел на землю — теперь это был уже не голый песок и не иссушенные куски глины, нет, под ногами уже давно приятно ласкала кожу невысокая светло-зеленая травка. — Разве мужчины народа Оорг не сильны как львы? Не быстры как укус скальной гадюки? Не выносливы как белый двугорбец?
— Все это так, Ниррам, — согласилась с ним ведьма и опустилась рядом. — Но еще и тупы как эти самые двугорбцы.
Жылыдын весело рассмеялась, а шаман нахмурился, ведь сколько он себя помнил ни одна женщина не позволяла себе так отзываться о его соплеменниках. А ведьма, тяжело вздохнув, продолжала:
— Ты думаешь, просто так нет ни одного самца среди Шестнадцати?
— Что?! — Еукаму напротив, эти могущественные Шестнадцать представлялись собранием умудренных годами старейшин, чьи знания о мире были способны перевернуть этот мир вверх ногами. — Но ведь каждый малец в любом становище знает их имена! Отарг, Дыргет, Осолуун, Пегракт, Скроон! Это все мужские имена!
— Конечно, мужские, — очень легко согласилась с ним Жылыдын. — Меня, например, знали как Дыргета.
— Но зачем? — Изумился шаман. — Зачем скрываться под чужими масками?
— Лет пятьсот назад, пока на наши земли не пришли лысомордые — никто и не прятался. Но, согласись, что хотя отдельный лысомордый слабее, медленнее и устает гораздо быстрее, чем самый невзрачный потомок Оорга, но при этом они злее, мстительнее, настойчивее и свирепей, чем самый кровожадный из нас. И они очень низко ценят ум своих женщин. Пожалуй, где-то между собаками и коровами. А теперь представь, что этому мерзкому племени вдруг стало известно, что народом их злейших врагов, которых они
— И поэтому, — дальше догадался Еукам, — поэтому та, которая становится одной из Шестнадцати вместе с местом получает мужское имя, чтобы боялись лысомордые?
Ну вот, Ниррам, я всегда говорила, что ты гораздо умнее, чем обычный оорг, — ведьма улеглась на траву и положила руки под голову. — Другой бы две тысячи вопросов задал, а тебе хватило одной. Завтра мы уже будем спать на земле лысомордых.
— Дай нам Оорг дотянуть до завтра, — отвернувшись, пробормотал Проснувшийся. — Женщина, а у тебя ничего поесть не осталось?
— Нет, — Жылыдын сорвала пучок травы и принялась тщательно ее пережевывать.
Еукам скривился, как будто это на его зубах вдруг растекся горьковатый привкус этой невзрачной травки. Да, конечно, народ оорг неприхотлив, вынослив и всеяден, но совсем не хотелось подтверждать эту истину прямо здесь и сейчас. «Как бы мочу пить не заставила, старая ведьма!» — успел подумать Еукам перед тем как сунуть и в свой рот полусухие стебли.
Трава оказалась на удивление вкусной. Гораздо лучше тех лепешек, что случалось проглатывать молодому Нирраму во время своего полусна-полубодрствования. И снова шаман надолго задумался, соображая из чего же пекли те лепешки, которыми его кормили прежде? Да и пекли ли вообще? А может, это были и не лепешки?!
Видимо его сомнения-размышления отразились на покатом лбу, потому что ведьма провела по нему своей легкой рукой, словно приглаживая встопорщившуюся шерсть и, заглянув в карие глаза Еукама, усмехнулась:
— Вспоминаешь лепешки, Ниррам?
— Откуда ты знаешь? — Он не испугался, что ведьма читает его мысли, но все равно почему-то по рукам пробежала легкая дрожь.
— Не забывай, — ведьма помедлила, давая возможность Проснувшемуся вспомнить, — я одна из Шестнадцати. Я могу … все!
Еукам опять не испугался, но опасливо отодвинулся: теперь ведьма казалась ему сошедшей с ума. А мерзавка, словно подтверждая эту внезапную догадку, мерзко захихикала:
— Кхе-кхе-кхе-кхе, — едва слышно и все равно очень мерзко смеялась Жылыдын — одна из Шестнадцати Великих Жриц, объединения которых опасался даже Сильный.
Глава 26 Лес. Тайная миссия
Если бы Ладиэлю еще совсем недавно кто-нибудь сказал, что вскоре ему придется выполнять поручение Великой, то удивлению эльфа не было бы никакого предела. Однако когда сама Великая пришла к нему с необычной просьбой, он воспринял это событие как само собой разумеющееся. А что тут такого? Ну Великая, ну Глодитроэль, ну Мать всех Эль-Льойффу… А к кому ей еще идти с таким хитрым поручением как не к старшему суровому садовнику, который уже бывал у круглоголовых и даже сумел их заставить делать то, что нужно было Лесу! Выбор-то у Великой тоже был невелик… Нет, ну справедливости ради, нужно сказать, что любой эльф, ознакомившись с отчетом той миссии, был бы готов выполнить любое задание на землях людей не хуже Ладиэля, не зря же он потратил на запись в Вечной книге половину года по возвращении? Все было изложено доступно, четко и подробно — чтобы не возникло разночтений, был объяснен каждый чих всех участвующих в тех событиях персон. Ладиэль не напрасно гордился тем трудом, ведь этот фрагмент по праву должен был стать одной из истинных жемчужин, украшающих его «Великую историю народа Эль-Льойффу»!