Шрифт:
Глава 1
Старуха на чердаке
Дача Алине сразу не понравилась. Развалюха какая-то. Избушка на курьих ножках, и та лучше. Брёвна старые, снизу обросли серым гнилым мхом. Вокруг дома крапива, прямо под окном. Калитка висит косо, на одной петле.
И мама как-то сразу притихла. Заговорила шёпотом:
— Тётушка живет там, вверх по лестнице. Она совсем старенькая.
Взглянув на разочарованное лицо дочери, мама виновато добавила:
— Ну, ты же знаешь, сейчас у нас денег нет дачу снять. А тут бесплатно. Не сидеть же тебе всё лето в городе, дышать машинным газом.
В низкой заброшенной комнате было душно. Мама распахнула окно, и сразу пахнуло прохладой и влажным запахом травы.
— Видишь? — обрадовалась мама. — Как хорошо!
«И чего хорошего?» — подумала Алина. В это время откуда-то сверху послышался жёсткий и требовательный звон колокольчика.
Мама заторопилась, поставила кофейник на электроплитку.
— Теперь он сто лет не закипит!
Но кофейник на диво быстро закипел и забулькал. Мама налила кофе в большую старинную надтреснутую чашку. Добавила сливок, задумалась — три или четыре куска сахара…
Потом осторожно, боясь расплескать, пошла наверх по шаткой винтовой лестнице.
Алина уныло смотрела в окно: «Лучше бы мы в Москве остались. Завтра мама с утра на работу, а я что? Кофе подавать старухе? Охота была…»
Мама спустилась сверху какая-то смущённая, даже растерянная.
— Знаешь, Алиночка, там так темно, шторы задернуты. Я даже не разглядела тётушку, какая она. На ней покрывало, тонкое, как паутина. Потом ещё одно, не сосчитать сколько. Она в эти покрывала с головой замотана. А пылища повсюду, наверно, год не вытирали. Она мне сказала: «Утром девчонка мне кофе подаст и до вечера чтоб сюда ни ногой». Так, может, и лучше, Алиночка, ты отдохнёшь, погуляешь. Я говорю так вежливо: «Спасибо, что вы нас пустили. В субботу, в воскресенье я у вас тут все приберу, помою». А она мне: «Ничего не надо. Иди». И даже не знаю, Алиночка, может, зря мы сюда приехали?»
«Это уж точно», — мрачно подумала Алина, но, взглянув на огорчённое мамино лицо, промолчала.
В это время за забором показались две девчоночьи головки. Одна рыжая, волосы торчком, другая чёрненькая, гладко причёсанная.
— Это Надька! — сказала чёрненькая, указывая на рыжую, растрепанную.
— А это Сонечка! — завопила Надька и, похоже, заехала локтем в бок Сонечке, потому что та охнула.
— А меня Алина зовут, или Аля, как хотите! — Алина подбежала к окну.
— Пойдёшь завтра с нами за ягодами? — спросила Надька. — Ягод в лесу — ужас сколько.
Алина оглянулась на маму, та часто-часто закивала головой, заулыбалась.
— Пойду, конечно. Только тётушке кофе отнесу и пойду.
— Тётушке!
— Ну, пока, Алька, до завтра! — крикнула Надька.
Девчонки мигом исчезли.
— Видишь, у тебя уже подружки завелись, — заметно повеселев, сказала мама. — Не забудь сливки и четыре куска сахара.
Они поужинали кашей из пакетиков и легли спать. Алина уснула сразу, глубоко и сладко.
Утром она почувствовала лёгкий поцелуй на щеке — это мама уходила.
— Мамочка, — сонно пролепетала Алина и снова погрузилась куда-то в недосказанную путанную сказку.
Глава 2
Голубое платье
Алину разбудил резкий дребезг колокольчика.
«Тётка проснулась, — с досадой подумала Алина. — И чего ей не спится?»
Алина поискала глазами своё голубое платье, которое она вечером кинула куда-то, на сундук, что ли? Но платья не было.
Так, босиком, в ночной рубашке, подбежала к электроплитке. Кофейник был совсем горячий. Рядом на кухонном столике два бутерброда с колбасой — это ей мама оставила.
«Четыре куска сахара, — вспомнила Алина. — И сливок побольше. Надо же какая старуха, любит вкусненькое…»
Стараясь не расплескать горячий кофе, Алина стала подниматься по шаткой винтовой лестнице.
Тут её снова оглушил звон колокольчика.
— Да иду я, иду! — крикнула Алина.
Вдруг почему-то пахнуло застоялым, сырым воздухом, как будто она опускалась в подвал, а не шла вверх на второй этаж. Да ещё прямо перед лицом мелькнул белый попугай. В когтях серебряный колокольчик — видно, это он звонил.
Алина вошла в низкую комнату со скошенным потолком. Ну и темнотища! Алина пригляделась. Вон сидит старуха, расползлась по креслу. Вся укутана в какое-то пыльное тряпьё, так что лица совсем не видно. И на окнах не шторы, а паутина. Правда! Вон паук по шторине бежит, нитку тянет, тянет…
А это что? Кошка старая, облезлая. Спит на подушке. Шерсти три клочка. Видна кожа жёлтая, больная. Тьфу, гадость! Еще заразишься.
— Доброе утро! — сказала Алина как могла повежливее. Поставила чашку с кофе на облупленный трехногий столик, тускло блеснувший осыпавшимся перламутром.
Тут она разглядела, что у старухи на коленях лежит её, Алинино, голубое платье. И старуха сморщенными дряхлыми руками вяжет крючком по подолу какие-то спутанные кружева. Ну здрасте, платье испортила! А у Алины другого платья здесь нет, ничего нет. Это вечером мама обещала прихватить из дома джинсы и футболку. Интересно, в чем она в лес пойдет с девчонками?