Заморье
Шрифт:
— У тебя озноб, — сочувственно отметил Арсел. — Ты заболел. Отойди от окна, еще больше простынешь!
— Непонятно — ночь пугала холодом зимы, а сейчас на улице так, будто июнь. Может, я подцепил какую-то местную болезнь? — Вир допускал различные варианты того, что происходило с ним, но о том, что это все проказы Лунной Спяти он даже и не смекнул.
— Может быть. Немного подождем, глядишь, пройдет. Если что, обратимся к нашим патронам. Кстати, все время забываю у тебя спросить по поводу твоей семьи. Слухами, конечно, земля полнится, но вот про твоих детей или жену ни слова. Где они были в момент
— Будешь смеяться, но у меня никого нет. Вот так случилось, что ничего, вернее — никого не нажил.
— Иди ты! — Арсел от удивления вытянул нос в стиле аиста. — Так уж совсем и нет никого?
— Для утех всегда находились смазливые фавориточки. Королю всегда сложно найти свое счастье. Практически — невозможно.
— Вот зато теперь у тебя прекрасная возможность наладить личную жизнь! — бодряще пошутил громила, но тут же осекся. Развеселить друга не получилось.
— А ты знаешь, мне всегда хотелось иметь детей. Много. Трех — как минимум, — неожиданно разоткровенничался король.
— Знаешь, когда я проснулся в карете у дворца и увидел тебя, подумал, что возле меня какой-то безумно злобный карлик прыгает, а сейчас вижу, что не все в тебе потеряно.
Последняя фраза, наконец, рассмешила Вира. Он никак не думал, что однажды его будет критиковать и одновременно поддерживать воришка.
— Меня, значит, осуждаешь, а сам?! Как тебя вообще угораздило оказаться в карете гвардии? И признайся мне, наконец, ты точно не крал налоги из казны?
— Обижаешь! Я думаю, тебе докладывали. Правду говорил и сейчас повторюсь: ни один золотой из твоих запасов не угодил мне в карман. Надеюсь, теперь-то ты веришь?
— Дело темное, да и не важно теперь это.
— Нужны мне твои деньги как ежу футболка! Мне мою девочку бы вернуть. Без нее сохну, словно лилия без воды.
— Где же ты такие лилии-то ужасные видел?! Если бы цветы на тебя похожи были, такие страшилки бы не дарили женщинам!
— Может для человека я и страшный, а среди вурдуков первый парень на деревне! За мной таааакие красотки гонялись и будут еще гоняться.
— А зачем тебе другие-то?! У тебя есть та, о которой ты мне уже все уши прожужжал.
— Я верный, но от женского внимания бы не отказался — приятненько.
— Дурень!
— Юльку нужно спасти, — перевел разговор Данк.
— Дай Бог нам справиться с трудностями, — веры в успех предстоящего путешествия отыскать в голосе Вира вурдуку не удалось. Уныние чаще стало о себе давать знать. — Сделаем как надо, и дракон снова будет с нами.
— Ответственность за чью-то жизнь — испытание и бремя. В том-то и тяжесть дороги. Значит, перед Юлей мы обязаны поклясться, что выживем!
— Арсел, ты слишком о многом просишь. Не загадывай на такое далекое будущее. Кто знает, что нас ждет…
Волшебству в жизни
— Господи, ты только посмотри на нее! Какие пухленькие губы! А какой румянец на щеках! — стал нашептывать король на ухо вурдуку.
— А я вижу, боль то отпустила. Тебе полегчало? — какой вурдук не любит поиздеваться над собеседником и не вставить эдакий сарказм?!
— Значительно легче, — малыш-король соскочил со стула у окна как ошпаренный и принялся устраивать даму на тахте. — Проходите, присаживайтесь.
За Сарой в апартаменты вошли знакомые все лица во главе с Сивом. Тесная комнатка на мгновение заполнилась до отказа. Длилось это недолго, спустя буквально секунду стены раздвинулись в стороны и исчезли, а в образовавшееся пространство тут же ворвался желтый ослепляющий луч, как от солнечного зайчика. Постоялый двор Режины исчез, перед взором предстал интерьер знакомого уже одноэтажного дома, где произошла первая встреча с орденом. Все тот же ковер с движущимся пейзажем и сопутствующими звуками, только в этот раз на шерстяном панно бушевал океан и кричали неутомимые чайки.
За стол безмолвно усаживались с накинутыми на голову капюшонами монахи — по пять человек с каждой стороны. Центральное место принадлежало Сиву. Он также уселся, не произнеся ни слова. Аткин занял, чуть сопя, привычную ему позицию прихвостня по правую руку вождя. Ослепляющей для Вира красоты Сара оккупировала крайнюю позицию у стола. Данк, лишенный возможности продолжать восседать на диванчике, очутился на полу. Возмущение следовало скрыть, поскорее застолбить местечко меж коллектива рядом с Виром, выбравшего обзор напротив очаровательной обольстительницы.
Собрание приступило к работе. Первыми словами стали гневные возмущения главы удулукцев — искусно завуалированные. Актерское мастерство монаха Сива было вне всяких похвал. Визит оборотней в метафоричных раскрасках афериста приобрел оттенок чуть ли не вселенского заговора: автор гневной речи проклинал Фрила, удумавшего истребить каждого, кто не является членом коалиции, и что миллионы людей вот-вот должны прекратить свое существование. В этом стоило отметить некоторую долю правды, но эйфория зачинщика не дала путникам и шанса высказаться. Речь владыки сводилась к идее великой миссии собравшихся и борьбе с темными силами до последнего солдата.
За окнами разыгрался ветер, лысые ветки кленов, посаженных черт знает когда, побрякивали о стекло. Солнце, радовавшее душу, померкло и стало похоже на мерцающий уголек, а в свете уличного фонаря пустились в свободный полет снежинки. Арсел, завороженный непогодой за окном, скучал, пока Сив нес в народ чушь. Наконец, не выдержав околесицы, вурдук буркнул Виру под ухо так тихо, что это слышно было, наверное, даже на другом конце квартала:
— Этот словесный маньяк долго еще будет тратить мое время?