Замри для меня

Хейл Хелена

– Лили, где ты?

– Около Библиотеки Литл Фри. А ты?

– Заберешь меня от церкви? – На том конце провода шумел автобус.

– Ты ведь рядом с остановкой, запрыгивай на чертов автобус!

– Ну, Лили…

– Еду.

Лили сдала назад, развернулась, и с визгом проехалась по гравию, выехав на асфальтированную дорогу. Она чуть превысила скорость, разозлившись на Картера, но потом заметила автомастерскую и притормозила. Именно здесь в последний раз проводили осмотр и починку «Ауди» Дэниеля, которая теперь похоронена на городской свалке. Когда ей сообщили, что Дэниель

разбился, она нездорово рассмеялась, но осознав, что с ней не шутят, разозлилась. Вместо слез, из неё вырвалась ярость. Ей было жизненно необходимо наказать любого причастного к аварии, хотя главным виновником оказалась человеческая судьба.

Всего за два дня до аварии Дэниель провел вечер в этой мастерской. Она приехала сюда на следующий день после того, как увидела то месиво, что осталось от мужа в морге. Схватила разводной ключ и грозилась забить до смерти любого, кто был причастен к поломке авто. Но сотрудники и управляющий в панике пытались успокоить Лили.

– Миссис Мерфи, мы сделали все, что требовалось, никаких проблем выявлено не было! Мы проверили тормоза, проехались по главной дороге. Да никогда в жизни на нас никто не жаловался! Мы понимаем, вам очень больно, но дело не в нас. Дело, возможно, в дороге или…

– Или что? Мой муж, с пятнадцатилетним стажем вождения, отвлекся за рулем?!

– Вы же знаете, это Джуно, из леса может выпрыгнуть кто угодно…

Тогда Лили с ненавистью швырнула ключ на кафельную плитку, та треснула, металлический звон оглушил всех присутствующих. Она обещала засудить весь персонал мастерской, но, когда успокоилась и приняла ситуации, приехала просить прощения. Управляющий, его, по иронии, тоже звали Дэниель, налил ей крепкого кофе и даже попытался отвлечь, болтая о рыбалке и всяких запчастях.

Когда сзади загудела машина, Лили газанула – опять не обратила внимание на зеленый цвет светофора.

Картер ждал её на остановке. Он запрыгнул в автомобиль и передернулся от смены температур.

– Привет, – Картер улыбнулся, – какие новости?

Лили рассказала обо всем, что ей удалось узнать. Картер сообщил, что никто в церкви не слышал под утро ни криков, ни проезжающих автомобилей. Даже если кто-то ехал – они не видели, так как спали. Картер опросил ближайшие магазины и заправку – никто не видел «Опель» Селесты, но саму девушку видели раньше. Ничего примечательного никто не вспомнил.

– Завтра поеду к её подруге, сегодня уже поздно врываться к ней в дом. – Сказала Лили.

– Нора у родителей?

– Да.

– Не хочешь посидеть где-нибудь?

– Прости, Картер, сегодня я вымоталась, нужно переспать со всей этой кашей в голове.

– Окей. – Грустно кивнул Картер.

Лили высадила Картера на Риверкорт уэй и поехала в сторону дома. Полная луна, как свет маяка, ярко освещала леса, отчего кроны деревьев казались серебряными. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не уснуть за рулем. Прошлой ночью Нора плохо спала и несколько раз звала папу, Лили глядела в потолок и обнимала дочь. Ей был страшно. Она не понимала, почему будучи взрослой, до сих пор не ощутила той уверенности в правильности своих решений, о которой твердили родители. Не понимала, почему

жить не стало легче, а проблем стало лишь больше. Она не знала, как помочь дочери принять потерю, которую сама была не в силах пережить. И все же, с появлением дела, Лили наконец смогла отвлечься.

На Медоу-лэйн было тихо. Свет в большинстве домов не горел. Лили заехала в гараж, закрыла машину и поспешила в дом – ей требовалась горячая ванна и тишина. Без Норы в доме было оглушительно тихо, даже мысли в голове звучали слишком громко. Лилиан неустанно прокручивала сегодняшний день: поза Селесты, формалин, церковь, видеопрокат, Кларки. Нет, она ни на шаг не приблизилась к поимке убийцы.

Лишь чутье ей подсказывало, что произойдет страшное. Что Селеста могла быть не первой, но точно не будет последней.

5 глава

Солнечные лучи, яростно светившие в глаза, разбудили Лили. Накинув домашний свитер, она спустилась вниз и поставила на плиту турку с кофе, готовить не стала – аппетита не было совсем. Все её мысли занимала Селеста, хотелось поскорее прийти в себя и поехать к Мэгги. Открыв телефон, Лили увидела сообщение от Картера:

«Сладких снов, Лили.»

Она так быстро уснула, что не успела проверить телефон. Улыбнувшись, она положила его в сумку, переоделась в кожаные брюки, серый свитер и дубленку.

Ни одной зацепки. Ни одной чертовой зацепки. Это сводило Лили с ума, хоть она и пыталась убедить себя в том, что расследование началось лишь двадцать четыре часа назад. В «додже» было холодно, как в морозильной камере. Пришлось завести двигатель и ждать на улице. Медоу-лэйн понемногу отходила ото сна – соседи суетились, хлопали дверьми автомобилей, торопили детей, где-то в конце улицы гудел воздуходувка: кто-то с самого утра пытался избавиться от опавших листьев.

Выкурив сигарету, Лили плюхнулась в слегка прогретый салон, коснулась ледяного руля и выехала из гаража. Зимой она обязательно включит отопление в гараже, чтобы не мучиться по утрам с машиной.

К дому Кларков Лили прибыла через час, простояв в пробках. Дверь открыл Спенсер.

– Детектив Мерфи? Есть новости?

Казалось, всего за одну ночь он превратился в девяностолетнего старика. Мешки под глазами набухли и потемнели.

– Доброе утро, мистер Кларк. Не подскажите, в каком из домов живет Мэгги?

– О! – Спенсер словно очнулся ото сна. – Конечно! Мэгги… она вчера заходила.

– Спенсер, кто там? – Послышался голос Дафны.

– Дафни, отдыхай, это утренняя почта. – Крикнул Спенсер, затем прошептал Лили. – Простите, она… боюсь, ей слишком плохо.

– Конечно. Так, какой дом?

– Вот этот, кирпичный. – Спенсер указал на дом напротив. – Мэгги с Селестой часто общались из окон второго этажа. У обеих комнаты на вторых этажах…

Лили натянуто улыбнулась и поблагодарила Спенсера. Пришлось несколько раз нажать на звонок, чтобы тот сработал. Через минуту дверь распахнула милая, светловолосая девушка с карими глазами и чуть вздернутым носом. На ней была белая рубашка и черный, строгий сарафан. А ещё всего один ботинок. Видимо, девушка собиралась выйти.