Шрифт:
Максим Чёрный
Заноза Повесть
Пролог
Обычная кухня в обычной квартире самой обычной девятиэтажки в самый, что ни на есть обычный будничный день, обычно не является зрелищем ярким и запоминающимся. Но если вдруг на этой кухне хозяйничает человек необычный, то бывает и по-другому!
Этот необычный человек был молодцем лет двадцати, среднего роста, худощавый, с заострёнными чертами лица. Поскольку самой заострённой частью был сильно выдающийся подбородок, то создавалось ощущение, что образ Дядюшки Месяца, – персонажа детского мультика, срисован именно с него. Но если добрый мультяшный герой отличался, главным образом, умом, рассудительностью и мудростью,
Итак, знакомьтесь – это Заноза! А я оказался у него на кухне по его же приглашению.
Заноза работал теперь на хладокомбинате и по этому случаю разжился целой коробкой мороженого. Отведать этого самого мороженого я и был приглашён. Мороженое – лакомство всех времён и народов. Заноза же предлагал угоститься им в неограниченном количестве, так как сам уже объелся этим лакомством на работе и видеть его не может, а целую коробку спёр, потому, что больше спереть было нечего!
Предвкушая нескончаемое удовольствие, но, всё же, прикидывая в уме ту грань, за которой может подстерегать ангина, я переступил порог дома Занозы, вслед за гордо вышагивающим хозяином. Я расчувствовался и размечтался и, войдя в кухню, даже не сразу понял, что никакая ангина мне совершенно не грозит, как впрочем, и удовольствие!
Нет-нет! Мороженое действительно было! И действительно это была целая коробка! Насквозь мокрой и бесформенной массой она свисала с нижней полки холодильника, дверца которого не была закрыта до конца из-за этой самой коробки. Заноза был настолько необычен, что даже не удосужился распаковать коробку и переложить мороженое в морозилку. Он просто впихнул её целиком в нижний отсек, где и холодно-то по-настоящему не было! То, что дверца не закрылась, его тоже нисколько не смутило, и он преспокойно убыл по своим делам! Между тем, летняя жара не простила такой безалаберности, и теперь из холодильника на пол сбегали белые ручейки, и падали увесистые капли, плюхаясь в грандиозную молочную лужу!
Заноза решительно подступил к холодильнику, намереваясь извлечь оттуда коробку, приноравливаясь при этом и примеряясь, словно ему предстояло поймать нежелающую становиться обедом курицу! Впрочем, коробка и сама благополучно сползла на пол, лишь только он распахнул дверцу, что незамедлительно превратило лужу в целое озеро! В центре этого озера стоял Заноза и безмятежно улыбался! Я поспешил распрощаться и вскоре вышел на воздух. Настроение было испорчено. Правда, грустил я недолго и, зайдя в магазин, купил себе мороженое, съел и купил ещё! С наслаждением облизывая вожделенное лакомство, я с улыбкой припоминал забавные похождения Занозы, свидетелем которых мне случалось бывать.
Глава 1. Человек – беда
Заноза не был моим близким другом, скорее так, приятелем, глупые и смешные выходки которого, притягивали и развлекали меня и моих товарищей. Но прежде, когда мы были ещё совсем малолетками, он казался нам грозой всего района и самым знаменитым хулиганом! Во всяком случае, у нас были на то причины! И не только у нас! От него страдали решительно все, кому не удавалось избежать общения с ним, в особенности его несчастные соседи, которым некуда было от него деться! Но об этом позже!
Заноза был года на три постарше меня. Когда я впервые о нём услышал, он должен был учиться уже в седьмом классе, но там его не было. За нестандартный склад ума, точнее, за его отсутствие, он был определён доучиваться в школу для «особо одарённых»! Наши учителя частенько попугивали нас этим заведением и всегда приводили в пример Занозу. Правда, с их слов выходило, что он просто дурачок и недоумок вроде нас, но мы-то уже прекрасно знали, что его частенько забирали в психушку на профилактику, и он был самым настоящим официальным дураком со справкой, шумным и буйным!
Этот факт смущал и тревожил всех окружающих, но только не самого Занозу. Имея такую справку на руках, он мог безнаказанно творить что угодно! И это обречённо
Бывает, что людей, умственно-оригинальных, иногда называют «тормознутыми», но в данном случае такое определение не подходило, тормозов у Занозы не было вовсе! На всякое критическое замечание в свой адрес, – лестных не было, и быть не могло, он реагировал мгновенно и бурно, вплоть до драки! Обложить блистательным «трёхэтажным» матом любого взрослого, даже громадного и сердитого слесаря из ЖЭКа, если тот находился достаточно далеко, было делом обычным! Кирпич, запущенный в окно помещения детской комнаты милиции, тоже не выглядел новаторски! Шумная погоня с дубиной за сверстниками, вообще не могла никого удивить! К этому все давно уже привыкли, и даже развяжи он третью Мировую Войну, никто бы и тогда не удивился!
Но следовало проявлять чрезвычайную настороженность, если, вдруг, Заноза не ушевал и не ругался, а просто тихонько уходил, загадочно улыбаясь. Такое иногда случалось, и беда тому, кому была адресована эта улыбочка! Как правило, утром, на пороге особенно мешавшей ему жить организации, или просто гражданина появлялась куча, наложенная ночью!
А жить Занозе мешали решительно все! Страшно мешали соседи, ежеминутно готовые настучать на него куда следует! Мешал пресловутый слесарь из ЖЭКа, а с ним лифтёры, электрики, плотники и стекольщики, которых Заноза ни на день не оставлял без удовольствия восстанавливать и без его-то участия, уже пошатнувшееся, коммунальное хозяйство! Мешали знавшие его продавщицы, не давая украсть ничего, попросту не пуская его в магазин! А уж как докучала ему милиция и говорить не приходится! Никто его не любил, а он, уйдя в глухую оппозицию, наслаждался обилием недругов, которые вдохновляли его на новые, изысканные пакости!
Вообще-то его звали Игорем, а звучное прозвище прилипло к нему неспроста. Уж если он одаривал своим присутствием какую-нибудь компанию, даже пусть более взрослую чем его сверстники, то отделаться от него не представлялось никакой возможности. Не помогали ни угрозы, ни подзатыльники, ни поджопники!
Заноза привык к всеобщему вниманию, и если вдруг ему этого самого внимания недоставало и становилось скучно и одиноко, то он обычно тихонько примазывался к какой-нибудь группе праздных юношей и девушек, поначалу, лишь присматриваясь и прислушиваясь, никак пока достойным образом себя нее проявляя. Но в какой-то момент его вдруг посещали подходящие мысли, и он молниеносно встревал в беседу! Мысли его были не очень глубокими и чаще всего сводились к резкой критике внешности и умственных способностей сразу всех присутствующих без разбора. По его мнению, все они были уродами и придурками! Мужская половина аудитории, при этом, обязательно обвинялась в мужеложстве, – это умное слово очень нравилось Занозе, впрочем, иногда он обзывал их и по старинке – педиками, поэтому монологи его были яркими, но непродолжительными! Правда, после очередного пинка, отбежав на безопасное расстояние, Заноза принимался ещё громче и крепче высказываться в адрес недостойной публики, щедро применяя высокохудожественные матерные формы!
Особенно вдохновляли Занозу парочки влюблённых. В этом случае Заноза непременно объявлял, что барышня шлюха, и он её уже имел или ещё поимеет, а молодой человек козёл и ещё кто-то, или что-то! Последние высказывания, как правило, очень неразборчиво доносились уже из кустов, где проворно сверкали пятки Занозы! А через считанные минуты всё повторялось и, в конце концов, ретироваться приходилось незадачливой парочке или целой компании, невзирая на физическое и численное превосходство!
Трудно сказать, что больше нравилось Занозе в подобных забавах. Может быть завоёванное внимание, а, может, погоня и оплеухи, не знаю! Но триумф, с которым он в гордом одиночестве созерцал покинутое людьми пространство, явно придавал ему новые силы для побед над безмятежными обывателями! Он был отвергнут, он был гоним, он был бит, но всегда оставался победителем, уверенно оправдывая репутацию настоящей занозы в заднице общества!