Запад глазами монастырей
Шрифт:
— Следовательно, есть или методика, или Путь?
— Нет.
— Кем становится практикующий?
— Созидателем нового мира.
— Куда делись знания?
— Они обязаны умереть.
— Со
— Ничего.
— Это и есть шуньята. Она не пустая, а непрерывно сотворяющая и тут же исчезающая. Она приходит ниоткуда и исчезает в никуда. Следовательно, это и есть Майя. Она и есть сознание. Следовательно, это и есть Брахма. Брахма — это ты. Ты это Брахма. Все религии мира наделяют Бога именно вездесущими свойствами. Но нет ничего, кроме Брахмы. Лишь ум трансформирует этот мир в устойчивый. Вот это и есть уничтожение бессмертия в человеке.
— Не каждый имеет инструментом шуньяту. Есть люди, вкусившие ум.
— Для этого существуют практики. Человек рождается в бессмертии. Но по мере реализации приобретает не только конкретное, но и мир ума. Теперь он мечтает о своём прошлом, но направляет этот взор в будущее. Вот почему он в пути. Никто по причине ума даже не рискует фантазировать о развитии к детскому состоянию, исходя из взрослого.
— Если есть
— Ну что ж, тем и отличается «Дана».
При этих словах появились «дана» в виде стариков. Вместе с Дон Меном они стали меняться. Дон Мен приобретал возраст старого человека, а «дана» вскоре стали детьми. Это не происходило «сухо» фактом. Всё наполнилось вихрем состояний. Монахи в первый раз пришли в замешательство. Их сознание испытывало небывалый восторг. В нём стали появляться такие качества, которые они не испытывали за всю свою жизнь. Время спуталось. Нельзя сказать «куда» и «когда».
Никто теперь не имел ориентира во времени. Сколько прошло времён? Здесь — вечность. Здесь — мгновения.
Величественно смотрели горы с высот сверкающих вершин на мирную долину. Там пели птицы. Они прыгали по густым зарослям ароматных деревьев. Тихо бормотала говорливая река. Солнечные лучи ласкали нежным теплом. Они создавали ощущение уюта и нежности. Всё текло без причин и следствий.
Дон Мен легко шел по горам.