Шрифт:
Предыстория
Предыстория
Николай занимался много лет серьезным бизнесом. К сырьевой кормушке его, кормушке, не пускали, там своих всегда хватало с избытком. Поэтому приходилось крутится и добиваться своего умом да усердием, а не верностью и «видом лихим да придурковатым[1]». Сложный бизнес в области промышленности и организации производства – вот его стезя. Большие проекты. И еще большие сложности, которые кардинально усилились в 2014 году из-за нарастающего пакета санкций. Но он держался. Он крутился. И мотался по всему миру находя решения в, казалось бы, совершенно безвыходных ситуациях.
И
Вот тут-то история и повернула не туда. Дважды.
Сначала запихнув в тело Цесаревича личность нашего современника из будущего. А потом еще и сделав его Императором, ибо Александр III погиб, в отличие от оригинальной истории.
Попал так попал!
Но наш герой не растерялся. Он взял быка за рога и начал не только выживать, но и обустраивать – свой новый бизнес. Ведь воспринял государство именно так.
Никаких традиций. Никаких предрассудков. Никаких ограничений.
Первым делом он занялся поднятием популярности Императора в народе и избавлением от дармоедов. И, прежде всего, среди Августейшей фамилии. Он не стал сильно мудрить в этом деле. Просто спровоцировал их на выступление и отправил копать судоходные каналы в вечной мерзлоте. Никого не пожалел. Ни заслуженных офицеров и политических деятелей. Ни родственников. Особенно последних. Тем более, что родственники они были только телу, но не личности…
Раз. И вокруг престола внезапно стало пусто. Из прямых потомков Александра II по прямой мужской линии остался только он сам да брат его – Михаил. Все. Дальше шли уже боковые ветви потомков Николая I. Всех дармоедов разогнал. Одновременно с проведением безжалостной расправы над дармоедами, наш герой окружал себя молодыми, голодными и зубастыми ребятами, которые чего-то хотели в этой жизни. Как Петр I. Только в еще большей степени экзальтации. А еще он подтягивал талантов… всяких… со всей планеты. Всюду, где видел, старался привлечь. Поэтому на Волхове рос оружейный комбинат Браунинга, в Туле – оружейный завод Максима, в Нижнем Новгороде – автомобильный завод Даймлера, на Валдае – завод Цеппелина… и так далее, и тому подобное…
Как следствие начались масштабные преобразования. Налоговая, денежная и финансовая реформы. Учреждение Парламента в формате Земского представительства. Полная переделка системы исполнения наказаний и судебная реформа.
Да и сам Николай в глазах современников преобразился.
Никакой робости. Никакой духовности. Никаких скреп. Только холодный разум, расчет и какая-то нечеловеческая жестокость. Он, сжав зубы, карал без жалости даже самых близких ему людей, если было за что. Даже заслуженных. Даже, казалось бы, ценных и важных. Не спускал. Но и награждал щедро. Ибо дело – прежде всего. Его дело. Его держава. Его Империя!
Николай активно вмешивается в мировую политику заплывших от безнаказанности европейцев. Где-то хитростью, где-то ловкостью, а где-то и не совсем законными способами отжимает земли, имеющие стратегическое значение, и ресурсы. Джибути, Новая Каледония, Панама. Он сформировал Таможенный союз, внутри которого у стран-участниц были упразднены
Он создал несколько ЧВК, с помощью которых сорвал Испано-Американскую войну, вынуждая США заключить мир с Мадридом. А потом сходу вмешивался в попытку Великобритании завоевать Трансвааль и Оранжевую республику. И добился победы этих лимитрофов, применив этими ЧВК дерзкую и совершенно неожиданную тактику. То есть, утопив английские тылы в крови.
А потом началась Русско-Японская война, которую он блистательно и выиграл, умудрившись посрамить на поле боя не только Японию, но и европейские державы. Заодно и запустив дредноутную и дирижабельную гонки… Ну и «отжав» себе, сиречь России, максимум выгодны от этой войны. Ведь война – это продолжение политики другими средствами. Сама по себе она не имеет смысла, так как просто инструмент. Вот Николай и старался без всякого зазрения совести, отрезав от Китайского, Корейского и Японского пирога как можно больше. Пусть он и не прожует. Пусть. Но лучше что-то уронить, чем чего-то недобрать. Да и дерзкая уверенность, с которой он действовал, внушала страх его врагам, которые начинали думать, что чего-то не знают.
Корея он ввел в состав Империи как вассала. Хоккайдо, Курилы и часть мелких островов Японии, а также кусок Кюсю сделал землями непосредственно России. Как и Маньжчурию, Монголию, Восточный Туркестан с Тайванем и Хайнанем. Да еще и сыновей своих младших обручил с дочерями Императора Японии и благородной девушкой дома Айсиньгьоро, дети которых должны унаследовать престол в соответствующих державах. Много? Очень много. Но никто ведь не против. После столь блистательной демонстрации силы русского оружия никто прямо сейчас не готов оспорить ТАКУЮ жадность. Ни одна страна Европы еще не успела подготовиться к серьезной войне. Тем более, на сам Император не тушевался, вводя своих врагов в страх и ужас…
Мировая война была неизбежна. И Николай только подкинул дровишек на ее тлеющие угли. Почему? Так просто все. Если ты чему-то не можешь противостоять, то это нужно стремиться возглавить. И получить с этого максимальную выгоду. Выгоду. Именно выгоду. Ведь зачем еще воевать?
[1] Здесь идет отсылка к указу Петра I от 9 декабря 1709 года: «Подчиненный, перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Пролог
Пролог
1914, март 26, Сочи
Николай вдохнул свежий, но уже довольно теплый воздух. Было порядка 10 градусов по Цельсию. Свежая, сочная, зеленая травка радовала глаз. Да и вообще – чувствовал он себя отлично. Очередная рабочая поездка по стране подходила к концу и он, пользуясь случаем, решил поиграть в гольф.
Гольф ему нравился.
Гольф, покер и нарды. С каждым годом он ими все сильнее и сильнее увлекался. Хотя времени и было в обрез. Шахматы не любил. Играл очень неплохо, но не любил. Они для него были тесными и в какой-то мере душным. Го… ну так… под настроение. А в гольф, нарды и покер он был готов играть всегда, особенно с сильными игроками.