Западня
Шрифт:
Он увидел лицо Сэры и добавил, уже без тени улыбки:
– Потому что мы его непременно найдем.
Дак протянул Сэре текст телеграммы.
Не раздумывайте долго ищите самый красивый фонарь со свечой или лампу СТОП Друзей помощь примите а сомневаться будете после СТОП. День завтрашней знаменитой сезонной ярмарки настает СТОП. Посетите ее непременно почту вышлите СТОП Дождитесь угощения до срока не торопитесь и во всем следуйте обычаям СТОП За зимним праздником большим увидимся.
Сэра несколько раз перечитала сообщение.
– По-моему, с точками было бы намного понятней.
– Да не в точках дело! Это шифр. То, что здесь сказано, сильно отличается от того, что нам на самом деле хотят сказать!
– Спасибо, Шерлок, я догадалась, – скривилась Сэра, еще раз пробегая глазами по строчкам. – Хорошо, значит, каждое третье слово… Постой, а это со стопами или без?
Дак пожал плечами.
– Ладно, сначала попробуем без них. Итак: Долго красивый свечой друзей, а после знаменитой настает ее… – Сэра фыркнула и покачала головой. – Нет, чушь какая-то!
– Значит, давай со стопами.
– Как скажешь. Долго красивый свечой стоп… Погоди, стоп считается, только если я на него попадаю или вообще?
– Да откуда я знаю! – взорвался Дак. – Я Историк, а не занудный лингвист-всезнайка!
Сэра обожгла его грозным взглядом.
– Э-эээ… Это у меня случайно вырвалось, я не хотел, – потупился Дак. – Ладно, отныне я буду шутить про лингвистов про себя. Прости.
– Ох, Дак, наконец-то! Никогда не поздно начать новую жизнь. А уж тебе тем более.
Она снова углубилась в телеграмму.
Дак отломил кусок хлеба и стал жевать.
– Я бы не отказался от ломтика сыра. – Он протянул Сэре краюху, она тоже оторвала кусок и стала задумчиво откусывать от него, сражаясь с текстом.
– Ага! – через минуту громко пробурчала она с полным ртом. – Нужно начать с первого слова, а дальше последовательно выбирать каждое третье! Что ж он сразу не сказал?
– В самом деле, Рик проявил непростительное легкомыслие, не разложив нам все по полочкам, в то время когда его похищали и вязали!
Сэра пожевала губами, потом громко сглотнула.
– Ладно, слушай. – Сначала она еще раз прочитала получившееся сообщение про себя, потом произнесла его вслух, стараясь угадать, где должны стоять знаки препинания. «Не ищите фонарь или Друзей, а после завтрашней ярмарки посетите почту. Дождитесь срока и следуйте за большим К. Овшом».
Дак горько усмехнулся.
– Не ищите фонарь или Друзей! – повторил он. – Три ха-ха четыре раза. Где вы раньше были, советчики?
– Мы сами виноваты, что ввалились сюда до того, как расшифровали послание, – помрачнела Сэра. – Это все из-за меня.
Дак положил руку ей на плечо.
– Все нормально, дружище! Все нормально. Мы действовали в тех обстоятельствах, какие были предложены. Не хочу тебя разочаровывать, но мы бы утонули или замерзли
Сэра еще раз перечитала сообщение, заучивая его наизусть.
– После завтрашней ярмарки… Значит, мы должны выяснить, где завтра будет ярмарка.
– Правильно. А потом пойти на почту, подождать там какое-то время, а затем пойти следом за громилой по фамилии Овшом. Или Овш.
– Угу.
– Уверен, это будет очень захватывающе! Надеюсь, этот Овш окажется не таким негодяем, как миссис Бисон.
– Я тоже надеюсь. Хорошо, что у нас есть примета, по которой его можно узнать! Тут прямо сказано – большой Овш. Видимо, он такой великан, что сразу бросится нам в глаза.
– Наверное.
– Ладно, что попусту гадать! Сначала нужно решить более насущную задачу. Если мы не выберемся из этого погреба, то никогда не найдем никакую ярмарку. И Рика тоже, что гораздо важнее.
– Друг мой, – заметил Дак, – никто не говорил, что исправлять историю будет легко! Полагаю, нам следует перейти к плану Б.
8
Похищенный
Рик как-то раз уже ломал себе нос. Это случилось давно, еще в начальной школе, когда во время игры в вышибалы чокнутый Мэтт, метивший в какую-то девочку, по ошибке засветил мячом в лицо Рику. И вот теперь это случилось снова. Рик сразу это понял, когда его распухший нос, достигнув угрожающих размеров, замаячил перед глазами. Не говоря уже о море крови. И боли. Когда похитители волоком вытащили Рика из дома под ливень, забросили в фургон и заковали в цепи, ему оставалось только одно – терпеть боль и по возможности защищать нос руками.
Но Историк, даже раненный, все равно остается Историком. А Рик был настоящим профессионалом. Поэтому он хорошенько запомнил путь, которым его везли, на случай, если ему удастся сбежать. Более того, он попытался ослабить веревку, которой ему связали руки, и подергал цепь, приковывавшую его к стене фургона, но оковы оказались очень прочны.
Примерно через час тряской езды в кромешной тьме фургон остановился. Мужчины вылезли наружу и вошли в дом, бросив Рика одного. Воспользовавшись этим, он напрягся, уперся ногами в стенку фургона и что было силы натянул цепь, но та не поддалась. Рик пробовал еще, однако его усилия были напрасными. Единственное, чего ему удалось добиться, так это хоть немного согреться – за время поездки он снова вымок до нитки под ливнем. Вот когда он горько пожалел о своем сюртуке, оставшемся у Сэры!
Через несколько минут мужчины вышли из дома.
Рик сидел достаточно далеко, чтобы видеть происходившее за бортом фургона. Мужчины вывели из дома женщину и мальчика. Оба пленника шли молча, но когда они приблизились к фургону, Рик услышал тихий детский плач – женщина несла на руках младенца.
Повинуясь кивку матери, мальчик вскарабкался в фургон, женщина последовала за ним. Порыв ветра едва не сбил щуплого ребенка с ног, и Рик инстинктивно вытянул вперед связанные руки, чтобы поддержать его.