Западня
Шрифт:
Аквилонцы вскочили и поспешили на помощь своему командиру, думая, что он остался внутри... И стали один за другим проваливаться под землю. Поляна наполнилась воплями и предсмертными хрипами, несущимися словно из преисподней.
— Назад! — заорал Драган во всю силу легких.— Ловушка! Здесь волчьи ямы!
Откуда взялись ямы на поляне, исхоженной только что . вдоль и поперек, он подумать не успел.
Со стороны лагеря боссонцев тоже послышались шум и вопли.
Огромная тень метнулась к кустам, за которыми начинались болота.
— Пикты! — кричал кто-то.— Там, в болоте, пикты!
Аквилонцы сгрудились у своего костра, боясь сделать шаг в сторону и угодить в ловушку. Боссонские стрелки и люди тарифа беспорядочно посылали в кусты стрелы из луков и арбалетов.
Но откуда они взялись? — воскликнул Пленси Ску-рато, горестно почесывая бородавку на остром носу.— Надо же, мы могли покончить с аквилонцами уже прошлой ночью, а пришлось снова стать их союзниками против дикарей!
— Мы вовсе не собирались уничтожать аквилонский отряд,— напомнил Конан,— Ям было всего две, и люди Драгана не настолько глупы, чтобы валиться в них стройными рядами. Правда, если бы бревно накрыло в шатре их командира, аквилонцы повернули бы назад. Во всяком случае, я на это надеялся.
— Все сработало как нельзя лучше,— кивнул Гриб.— Хотя Драган и уцелел, оба его сержанта погибли. Шуму было много, королевские вояки напуганы... Мне приходилось видеть в действии пиктские ловушки, но, признаюсь, никогда не мог уразуметь их механику.
— Система веревок и противовесов.— Киммериец отложил в сторону точильный брусок и внимательно оглядел лезвие своего меча.— Дергаешь за один конец, груз срывает укрепленное на дереве бревно, а то, в свою очередь, тянет скрытые веревки, раздвигающие под слоем дерна жерди волчьих ям. Ямы старые, я лишь слегка их подновил да укрепил колья. Сколько аквилонцев туда угодило?
— Человек восемь. Только двое остались живы. Их вместе с другими ранеными фермеры забрали с собой в Либидум.
— Значит, все люди тарифа вернулись в форт?
— Кроме одного паренька по имени Лесс. Сказал, что мечтает познакомиться с героем Тусцелана. Мы оставили его возле моста следить за аквилондами.
— А месьор Драган отважно идет вперед...
— Рыцарь уверен, что ты снюхался с пиктами, и поклялся отомстить хотя бы ценой собственной жизни.
— Настоящий герой. Хотя он больше надеется на стрелы боссонских лучников, чем на собственный меч. Думаю, месьор рыцарь будет несколько озадачен, когда эти стрелы полетят в его воинов. Повтори-ка, что сказал Нунц Рослый.
— Когда Гарчибальд сообщил ему, за кем охотится Драган, Нунц задумался. Он хорошо помнит тебя, Конан, но человек он осторожный и предан Бранту. Если бы он напал на аквилонцев без видимых причин, это вызвало бы осложнения
— Я это учитывал. Потому и не остался с вами там, на поляне. В случае нашего открытого нападения Нунц со своими стрелками стал бы защищать королевских ищеек.
— Совершенно верно,— кивнул Пленси,— но если аквилонцы первыми нападут на людей шарифа, а мы с Пудолапым таковыми считаемся, Нунц встанет на нашу сторону...
— Ваши планы слишком мудрены для моего разумения,— пробасил Гуго, разгребая палкой тлеющие угли костра. Это был уже третий костер из тех, которые они разжигали, отступая в глубь долины, чтобы следы стоянок не оставляли у преследователей сомнений: дичь близка,— Давайте сделаем так: я атакую аквилонских ублюдков в центре, а вы ударите с флангов...
— Ты, Пудолапый, конечно, один стоишь целого войска,— откликнулся Гриб,— но не забывай все же, что нас только трое, а у Драгана почти сотня воинов.
Гуго пожал плечами:
— Ну, может, троих и маловато. Не понимаю, зачем Гарчибальду понадобилось оставаться с боссонскими лучниками. Щит и меч у барона хоть и не так хороши, как мои, но сейчас пригодились бы.
— Как говорится: «Союзнику доверяй, да приглядывай»,—хмыкнул киммериец, возвращая наточенный клинок в заплечные ножны.— Беспалый проследит, чтобы Нунц не передумал. И потом, даже четверо против сотни — это для героических баллад, а не для настоящей схватки.
— И Бэда ваш сбежал,— проворчал Пудолапый.— Подозрительный парень. Может, и не оборотень, а подозрительный...
— Катль отправился искать невесту, его понять можно. Что ему было еще делать, когда вы рассказали, что девчонку и тарифа ночью похитили пикты. Или не пикты, в темноте все кошки серы...
— Как же, не пикты,— возмутился Гриб,— я сам каменный топор видел, который у одного парня между лопаток засел. Кто еще каменными топорами швыряться станет? Что же касается кошек, то их точно не было. А был здоровенный волк: промчался через поляну, сбил с ног пятерых и канул в кусты. Мы было за ним сунулись, а там болото, а в болоте — дикари. Метнули в нас свои дротики и растворились, словно призраки. А когда мы к костру вернулись — ни шарифа, ни Эллис там уже не было. Фермеры до того перепугались, что решили вернуться в Либидум, а мы с Пудолапым сюда подались.
— А может, шариф исчез еще до того, как волк появился? — спросил Конан мрачно.
— Да кто же теперь вспомнит, переполох был изрядный...
— Я тоже эту зверюгу видел,— сказал Гуго.— Большой волк, и шерсть у него блестит, что доспех начищенный... Ба, да не о нем ли Катль толковал?!
— Может, и о нем,— сказал Конан,— только что гадать попусту, у нас дело поважней есть. Пока вы с ночными видениями бились, мы с Бэдой долину эту излазили, и я прикинул, как лучше аквилонцев встретить. Поднимайтесь, вояки, пора осматривать нашу крепость.