Запертый
Шрифт:
— Вот дерьмо — пробормотал я, подскакивая и глядя на случившееся.
Бита шла по горизонтали справа налево и мне лишь чудом посчастливилось избежать ее удара. А вот девке из Шестицветиков так не повезло — к ее левому боку, прямо к ребрам, «прилипла» ее же пластиковая бита. И на обтянутых футболкой ребрах была кровь. Немного, но она была. А немного, наверное, потому что вошедшие в ее плоть гвозди все еще были в теле и блокировали выход крови. Но она так дергалась и билась, что бита медленно выходила, а кровавое пятно становилось все шире.
Не знаю, что меня
— Надеюсь ты сдохнешь, с-сука! Иначе я тебя сам убью! Убью тебя, тварь!
— Не надо, сурвер! — от внутренней стены Манежа мне закричала какая-то женщина. Там человек пять. Трое жмутся к стене. Двое торопливо бегут ко мне — Не надо, сурвер! Мы все видели!
— Я оказываю помощь! — крикнул я в ответ и опять наклонился на трясущейся.
Моя рука уперлась вроде бы в пол, но на самом деле повернувшаяся тыльной стороной ладонь надавила на биту, придавив ее вниз и заставив еще не вышедшие гвозди сместиться в колотых ранах.
— Сдохни… — прошелестел я не своим голосом — Сдохни, сука…
— Ым-м-мг-х… не… не… я хочу жить… — с кашлем и словами из ее рта плеснула кровь — Не… я…
— Держись! — крикнул я ей в ухо, одновременно чуть смещая ладонь в сторону, разворачивая ее и упирая в пол — Главное держись, сурвер! Зла на тебя не держу. Выживи! Только выживи!
— Холисурв! — выдохнул первым подбежавший рыжеволосый и дико веснушчатый мужчина в бежевой куртке и коричневых штанах — Я все видел… она хотела…
— Она хотела убить меня — признался я с честной улыбкой — А еще от нее пахнет бухлом и тасманкой. Да-а-а-а…
— Ты отойди от нее — предложил второй подбежавший, что был одет в серый комбез с красной повязкой на левом рукаве — Я дружинник. Жилая зона Зеленый Овал.
— Овалье — кивнул я, вспомнив уличное название их зоны.
Послушно поднявшись, я испуганно покачал головой:
— Ей нужно срочно оказать помощь… прямо срочно…
— Гвозди? — пробормотал наклонившийся над девушкой и прижимающий ее к полу мужчина — Не дергайся, милая… не дергайся! Хуже себе сделаешь! Холисурв… крови все больше…
— Вызовите врачей, люди! — крикнул я во все горло, хотя за минуту до этого увидел, как сразу трое побежали в разные стороны, явно торопясь к уличным телефонам — Ее надо спасти! Врачей сюда! Врачей!
— А за что она тебя, сурвер? — не скрывая того самого особого интереса поинтересовался дружинник.
— Хотел бы и я это знать — улыбнулся я ему, удивленно покачивая головой — Сходил блин на пробежку…
— Молодежь под алкоголем и тасманкой — пробормотал первый незнакомец — Бегают с шипастыми битами по Манежу. Куда катится Хуракан? Да не дергайся же ты! Замри!
Переведя взгляд, я уставился в черный зев коридора неподалеку. Никого не было видно в царящем там мраке, но я был уверен — на меня оттуда смотрят трое. Смотрят во все глаза, изредка поглядывая и на истекающую кровью девку у моих ног. Не знаю почему я был так уверен — но я знал, что их именно трое. И не удержавшись, я пару раз взмахнул ладонью, привлекая их внимание.
Миг… другой… и давление резко «смягчилось». На меня смотрели уже только двое — из темного коридора, а не вообще. А теперь только один… но вот и этот взгляд исчез.
— Кончается она — тревожно вскрикнул первый.
Проколотая и хрипящая мелко затряслась, застучав головой о беговую дорожку.
— Похоже, сегодня я не побегаю — едва слышно выдохнул я, с удивительным равнодушием смотря на умирающую.
Глава 11
— Умерла, девчонка…
Лицо произнесшего эту горькую весть, как и положено было омрачено печалью. Аккуратно опустив трубку телефона на рычаги, он повернулся к нам, сидящим вокруг стола в главной комнате участка Охранки.
Я сделал большой глоток сладкого кофе и зачерпнул ложку смешанного с мясом овощного рагу. Оно было пересолено, но это мне и понравилось. Я не забыл добавить и специй, а стоящая рядом со мной тарелочка с соленьями давно была пуста.
— Жалко ее… — вздохнул сидящий рядом со мной младший патрульный.
— Молодая ведь совсем — поддакнул ему патрульный того же чина, но возрастом раза в три постарше — Э-х-х…
В его долгом сокрушенном «Эх-х-х» прозвучало столько эмоций, что ему бы на стену нашего театра.
Я молчал, сосредоточено жуя пересоленое пюре и думая над тем, как бы вытянуть из патрульных еще немного угощения. Вон там вазочка с каким-то мармеладом и пластиковый контейнер с печеньем. Сколько дармовых углеводов…
— Врачи бились изо всех сил, но поделать ничего не смогли — продолжил на той же ноте тот первый из Охранки, принявший звонок из больницы — Помянем ее минутой молчания…
Все опустили голову. Я с чавканьем облизал алюминиевую ложку и с хлюпаньем допил кофе. Этого хватило, что лица перекосило вообще у всех присутствующих — включая свидетелей.
— У тебя вообще ничего святого нет, Амос? — патрульный с трудом сдерживался от крика — Молодая здоровая женщина погибла по глупой случайности! Разве это не повод для искренней печали? У меня слезы подступают к…
— Печали? — я взглянул на него так, что человек старше меня в два раза осекся и осекся, а я продолжил — Она пыталась меня убить! Пыталась насадить меня на здоровенные гвозди, что торчали из ее биты! А не упади она так неудачна, эта ваша молодая здоровая женщина… она бы снова вскочила и уж на этот раз не промахнулась бы! Она убила сама себя… моей вины нет… но при этом от меня требуют проявить сочувствие к своему несостоявшемуся убийце… Вы серьезно? — приподнявшись, я уперся руками о стол, подался вперед, вглядываясь в лицо патрульного — Нет правда? Серьезно? Я должен ее слезно пожалеть?