Записки партизана
Шрифт:
— Лаборатория сожжена большевиками, — пришел на помощь Шлыков.
— Речь идет не о центральной лаборатории, а о заводской, без которой немыслимо производство. Кого бы вы могли рекомендовать из русских инженеров?
Вопрос Родриана захватил Шлыкова врасплох.
— Трудно сразу сказать… Надо подумать…
— Хорошо. Подумайте и сегодня же вечером доложите мне… Имейте в виду, господин Штифт: завтра сюда должен приехать немецкий инженер-химик. Но, к сожалению, здесь свои методы работы… Немецкому инженеру придется подучиться у того русского
На ТЭЦ Родриан сразу же узнал Покатилова.
— Еще один старый знакомый, — сказал он, здороваясь с ним. — Показывайте ваше хозяйство!
Родриан долго осматривал шестой котел, интересовался, как идет очистка барабана и скоро ли удастся приступить к гидравлическому испытанию.
— Я заказал в Германии генератор и турбину. Полагаю, что они уже в пути. Не подведете, Покатилов?
— Стараемся, — ответил мастер.
— Вижу. И вообще должен сказать: в основном я надеюсь на поддержку и помощь старых рабочих…
Вечером в кабинет Шлыкова пришел Лысенко.
— Ну, как, Свирид Сидорович, понравился тебе новый хозяин?
— Хитрая бестия! Не чета Штифту. На стариков, говорит, надеюсь…
— Ну, что ж… Старики не подведут… А в лабораторию хочу порекомендовать Скоробогатову. Ты как на это смотришь?
Лысенко одобрил предложение Шлыкова.
На следующий день в главную контору явился немецкий инженер-химик, выписанный Родрианом из Германии.
Когда тот знакомил Скоробогатову с инженером-химиком, бывшая заведующая центральной лабораторией комбината категорически заявила Родриану, что она не может взять на себя практическое руководство рафинацией масла. Это вне ее компетенции. Тем более, что процесс требует много пара, а его до сих пор нет. Что же касается теоретической стороны вопроса, то она готова поделиться своими знаниями с немецким инженером. Однако и для этого необходимо хотя бы примитивное лабораторное оборудование.
Около двух недель длилась возня с организацией лаборатории: то не было нужной аппаратуры, то не хватало реактивов. Дальше тянуть стало невозможно: Родриан ежедневно требовал отчета, и вот началась учеба.
С методической аккуратностью немец приходил к Скоробогатовой в новую маленькую лабораторию и просиживал с ней ровно два часа в день. Все, что она говорила, он аккуратно записывал в толстую тетрадь, и трудно было представить себе, когда же ученик освоит процесс рафинирования, который Скоробогатова излагала на редкость путано и сложно.
— Все пишет? — пыхтя своей трубочкой, спрашивал Лысенко.
— Пишет! — весело отвечала Скоробогатова.
Но вот однажды Лысенко пришел к Скоробогатовой с озабоченным видом.
— Выручай! Завтра, а может быть и сегодня, тебе принесут для анализа масло, то самое, что твой немец-химик собирается рафинировать. Ты обнаружишь в нем яд. Возьми вот это — понимаешь? — Лысенко протянул ей маленькую облатку. — Протокол анализа должен подписать и твой ученик. Сделаешь?
— Постараюсь, — ответила Скоробогатова.
Как
Создавалась серьезная угроза, что немцы смогут использовать масло. Лысенко и Шлыков стали подумывать о необходимости взорвать бак.
Однажды вечером к Лысенко пришел старый мастер и под секретом сообщил, что группа рабочих гидрозавода забила обрезками каната трубы, идущие от бака с маслом…
Рабочие не знали о проекте Родриана. Они только догадывались, что немцы хотят использовать масло: ведь недаром же немец-химик занимался со Скоробогатовой. И они решили — масла немцам не отдавать и прежде всего забить трубы.
— Конечно, мало закупорить трубы, — говорил Лысенко старик-рабочий. — Повозятся немцы с трубами, а потом откроют крышку и начнут сверху черпать ведрами. Тут уж ничего не поделаешь!.. Вот и послали меня товарищи посоветоваться, как вконец испортить масло. Отравить, что ли?..
Лысенко пристально взглянул на старика-рабочего.
У Свирида Сидоровича мелькнула спасительная мысль.
Вскоре после разговора со стариком-рабочим Лысенко вошел в кабинет Родриана. Он привел с собой старика-рабочего с гидрозавода. Рабочий рассказал Родриану, что большевики не только взорвали машины, но и всыпали в бак с маслом какой-то ядовитый порошок. Он видел это сам и вот почёл долгом предупредить господина Родриана, своего старого хозяина, как бы чего не случилось, когда господа немцы начнут кушать масло.
Лысенко заметил, что немец не очень-то доверяет сообщению рабочего.
— Я бы посоветовал, господин Родриан, произвести анализ масла, — предложил Лысенко.
— Ну, что же, пожалуй, — согласился Родриан. — Я поручу это дело моему инженеру-химику.
Так началась практическая деятельность лаборатории Скоробогатовой.
Анализ, проведенный по всем правилам, показал в масле наличие сильнодействующего яда.
Но Родриан не успокоился на этом. Он пригласил к себе Шлыкова.
Когда тот явился к Родриану, то увидел, что в кабинете сидел и фельдфебель Штроба.
— Я прошу вас тотчас же отправиться на гидрозавод, — сказал Родриан, — и в эту колбу взять масло из бака. Господин Штроба сделает все сам. Вы же, Шлыков, покажете ему, где и как достать пробу. Озаботьтесь, чтобы при этом не было посторонних.
— Второй анализ предполагается провести? — спросил Гавриил Артамонович.
Родриан испытующе посмотрел на Шлыкова.
— А если бы и так?
— Я как раз хотел вам предложить то же самое, — спокойно ответил Шлыков.
Родриан промолчал. Протягивая колбу фельдфебелю, он приказал: