Записки провинциала
Шрифт:
– Потом, нужна какая-нибудь папка для деловых бумаг!
«Каких-нибудь» папок во дворце нет.
– Я вам дам бювар Александры Федоровны! – предлагает заведующий музеем.
Приносят папку царицы и кладут в нее бумаги, имеющие вид деловых. Царь в военном сюртуке садится за стол и пересматривает бумаги.
– Репетируем! Входит Мин.
Резким военным шагом входит тучный полковник. Он трясет густыми эполетами и кланяется.
Короткий разговор о московском восстании и средствах к его усмирению. Николай
– Я поручаю это дело вам.
Сцена эта репетируется три и четыре раза. Затем снимают. Снова входит Мин. Ослепительный свет льется на бледного самодержца, и Мин верноподданно трясет эполетами. Пылают вольтовые дуги, и в тишине потрескивает съемочный аппарат.
Переходят к следующим сценам: в спальне царя и других комнатах.
Между тем как московская кинофабрика работает во дворце, на улицах орудуют ленинградские режиссеры. Спешно снимаются последние массовки для «9 января».
Режиссер Севзапкино согнал в Александровский сад тысячи людей. Кого здесь только нет!
Рабочих играют безработные с биржи. Их так и зовут «биржевики». Две сотни студентов и студенток института истории искусств фигурируют в виде мелкобуржуазной толпы. Наряжены они соответственно.
Дамы в меховых шапочках, в ротондах, вуалях, каких-то боа из перьев. Мужчины носят котелки. Попадается и франт в цилиндре.
Суета и толчея. Идут последние приготовления к сцене расстрела мирной толпы преображенцами. Офицер в башлыке кричит на военного врача:
– Почему вы в калошах? Военный врач – и вдруг в калошах!
Врач-статист оправдывается:
– Врачам позволяли носить калоши!
Режиссер свистит:
– Ничего, ничего! Не будет заметно. Где дети? Дети, вы взбирайтесь сейчас же на деревья. Вы смотрите на площадь и видите солдат. Радуйтесь. Ура! Ура! Вдруг залп. Тогда вы быстро слезайте с деревьев. Убегайте!
– А падать можно?
Детям съемка – одно удовольствие.
– Никоим образом падать нельзя! Сползайте по моему свистку!
Толпа стоит на панели и смотрит на площадь, куда направляются Гапон и шествие рабочих.
С площади залпы. В первом ряду толпы внезапно сползает наземь студент. Он убит. Толпа приходит в ужас, лезет через садовую решетку и бежит по аллее.
Бегут старушки, путаясь в плюшевых манто. С деревьев быстро валятся дети. Там и сям падают подстреленные. Гремя, падает молочница с бидоном.
– Убитые, ползите в сторону, чтоб не растоптали! – вопит режиссер.
Четыре киноаппарата с разных сторон снимают бегство. Свисток режиссера.
– Назад! Довольно!
Толпа, запыхавшись, идет назад. Убитые и спасшиеся тут же, на месте происшествия, получают свои полтора целковых за массовку.
В три уже темнеет, но из широких окон Зимнего все еще льется лиловый слепящий свет. Там еще снимают последнего самодержца.
Пролазы
Резолюции на полях:
Может пойти как кинофельетон с зарисовками [подпись неразборчива].
Не пойдет. А. К.
В фойе каждого кинотеатра можно увидеть человека с незабвенно-строгим лицом. Это администратор.
Он вечно озирает публику. Лицо его вечно омрачено. Сердце терзается тревожной мыслью.
– Зайцы!
Среди необозримого числа зайцев всяческого рода, среди зайцев железнодорожных, театральных и даже воздушных (недавно на одной заграничной аэролинии был обнаружен первый со дня сотворения мира воздушный заяц; к сожалению, этот феноменальный заяц успел удрать, и его имя останется не известным потомству), кинозайцы едва ли не самые изворотливые.
Вот они быстро-быстро бегут по узкому проходу, который контролерша запирает своим телом. Галдя, немилосердно толкаясь и спеша, они показывают ошалевшей девице билеты и проходят.
Дело сделано. Из кучи в восемь человек билеты показали только семеро, восьмой проскочил без билета. Этот простейший способ применяется только дилетантами.
Можно не устраивать свалки у контроля, можно пройти в кино не особенно спеша, но все же поторапливаясь. Иначе контроль заметит, что билет тщательно подчищен и вместо вчерашнего числа на нем красуется подозрительно чисто отпечатанное число сегодняшнее.
Фальшивые билеты пускают в ход зайцы уже с некоторым стажем. Но и это детский способ.
Зайцы подобного рода – большей частью подростки. Иногда они проделывают немыслимые, совершенно кинематографические фортели – пробираются на чердак и через дымовую трубу, как снег, падают на голову администратора.
Оттого-то у него такое незабвенно-омраченное лицо. Борьба с юными зайцами трудна, но еще сложнее битва с зайцами бородатыми, вполне взрослыми.
В кино на Малой Дмитровке приходил прилично одетый гражданин. Он мычал и показывал знаками, что глух и нем. Голова его тряслась, как у контуженного.
С ним было без числа хлопот. Он писал записки на немецком языке, и приходилось искать чуть ли не переводчика.
В общем он назойливо просил контрамарку. Он выдавал себя за «пострадавшего» немца. Его впустили, чтоб отвязаться.
Потом великий глухонемой пришел во второй раз и снова выклянчил себе контрамарку.
Через минуту администратор вошел в курительную комнату и остановился пораженный.
Великий немой и глухой немец, ничуть не тряся своей контуженной головой, быстро говорил по-русски.