Заплыв против течения

Гиричев Михаил

– Но…

– Никаких но! Я и так потратил столько нервов, не говоря уже об остальном, чтобы информация о вашем мордобое не ушла в Ригу.

Комдив отжал кнопку селектора и брезгливо сплюнул на пол.

– А Вы, майор, лучше бы подумали о своей карьере и оформляли дела так, как нужно тем, от кого Вы зависите.

– Я вообще-то оформляю дела так, как они имели место быть на самом деле, – возразил я.

– Да-да, конечно, я знаю – расплылся в ехидной улыбке Колесников, – сержант у вас из отпуска опоздал из-за того, что летом самолёты не летают, а механика инвалидом Вы сделали по причине плохой видимости в 10 утра. Вы бы со своим командиром того обормота, который его задавил, ещё медалью наградили «За усердие

и старание в поиске солярки для печки командира полка». Я Вам вот что скажу, майор: мне из Вас сделать козла отпущения – в принципе раз плюнуть. В дивизии нет человека, которого я не мог бы сломать с самыми тяжёлыми последствиями для него. Но Вы для меня пока слишком мелкая рыбёшка. Будете упираться, Вас съедят другие. Да, кстати, в следующем году мы заканчиваем строительство дома для дивизии. Кажется, Вы стоите первым в списке на трёхкомнатную квартиру?

Я промолчал.

– Ладно, пока идите и подумайте над тем, что я сказал. Адъютант! – в дверях показался прапорщик. – Подготовьте мне машину на выезд. Весь день сегодня насмарку пошёл. Может, хоть вечер пройдёт нормально.

II

Здесь следует ещё освежить кое-что из событий в СССР в 1989 году. Прошедший I съезд Народных Депутатов приковал к телеэкранам всю страну. Избранный от Северо-Западного округа (в том числе Калининграда) депутат Оболенский выдвинул себя на выборах альтернативой Горбачёву. Казавшаяся монолитом власть партийных бонзов дала трещину. В армии, как и в стране, начинались брожения. Обстановка становилась, мягко говоря, неспокойная. Про плановые мобилизационные учения с привлечением людей из литовских военкоматов речь уже не шла. Калининградская область постепенно становилась анклавом.

Когда я рассказал в части офицерам о решении, которое сообщил мне Колесников, я услышал много различных мнений о нём и об армии вообще. Если оставить за кадром мат и непристойные выражения, то будем считать, что собеседники мои почти ничего толком не сказали. Впрочем, предложение выйти на высшее руководство страны и довести о факте сокрытия преступления всё-таки прозвучало.

На следующий день после обеда замполит Вилков нашёл меня и помахал перед моими глазами каким-то листочком, написанным от руки.

– Вот, – удовлетворённо сказал он, – никакого дела нет. Всё произошедшее – обоюдная драка, оба виноваты и будут наказаны.

– А кто провёл такое расследование? – прикинулся непонимающим я.

– Как кто провёл? Я и провёл. Комдив ознакомился и утвердил. Вот и корректировки кое-какие внесены его рукой. Можешь взглянуть. Кстати, в следующем году полку должны выделить три 3-комнатных квартиры. А у нас реально претендуют на них четверо. Как думаешь, кого кинут?

– Замполита, естественно, – съязвил я, рассматривая бумагу, написанную Вилковым, – за грамматические ошибки. Кто ещё мог написать слово «ПрецеНдент»? И, кстати, почему комдив ошибку не исправил?

– Очень смешно, – сделал строгое лицо замполит. – Кстати, на следующей неделе я проверяю конспекты лекций по политзанятиям. Будь готов представить все темы.

– Всегда готов! – сделав пионерский салют и включив в композицию поворота кругом подскок и двойной голубец, я отправился к себе. Вслед доносилось что-то непристойно-нелицеприятное, слышное в деталях только самому замполиту.

III

Бумага, показанная замполитом, подействовала на меня возбуждающе и привела к тому, что на полпути я спонтанно изменил решение и отправился в машинописное бюро, где чинно восседала девушка Оля, красавица из Сибири. Она была наполовину китаянкой, достаточно высокого роста. Когда она была на каблуках, я со своими 180 сантиметрами смотрел на неё снизу

вверх. В машбюро воинской части её устроила тётя. До этого Оля работала где-то в Сибири на буровой вышке поваром, а когда ей исполнилось 25 лет, приехала в Калининград в поисках приличного мужа. Оля дружила с Верой, библиотекарем части, восьмым, но не последним ребёнком в семье. Кажется, всего в их семье было 13 детей. Вера недавно вышла замуж за парня, который имел звание старшего лейтенанта милиции и служил в Туркмении. Вера собиралась перебраться к нему, но не знала, как оставить родителей и многочисленных братьев и сестёр. К тому же она была дружна с Олей и хотела ей помочь выйти замуж. Но Оля была разборчива в людях, когда речь шла о её потенциальном избраннике. Братья Веры Оле не нравились, ей хотелось большой и чистой любви, при этом её будущий муж должен был непременно хорошо зарабатывать и иметь квартиру. Но таких мужчин Оле почему-то не попадалось. Думая об этом, Оля вздыхала и поглядывала на часы. До конца рабочего дня оставалось 50 минут. И тут Олин покой был нарушен мною.

– Привет, красавица, скучаем? И что тут у нас, больная? Ого! Шея, как всегда, затекла. Необходим массаж…

Мои руки потянулись к Олиной шее.

– Не надо, – притворно отстранилась Оля, – я женатым мужчинам себе массаж делать не разрешаю.

– А в нерабочее время? – спросил я, переводя усилия кистей рук от шеи на плечи.

– В нерабочее тем более, – млеющим голосом проговорила Оля, – хотя у меня сегодня на самом деле шея затекла, поэтому я делаю исключение. Но только сегодня!

– Здесь и сейчас! – разминая Олину шею, я перешел к делу. – Кстати, если ты собралась пораньше закончить, то вынужден тебя огорчить. Через пару минут здесь будет замполит, который заставит тебя печатать всякую ерунду со своей бумажки.

– Вот так всегда! Неужели этот козёл не может подождать до завтра? – недовольно проворчала Оля. – Я уже договорилась о свидании, мне надо переодеться, привести себя в порядок…

– Порядок, конечно, превыше всего. Хотя ты и так прекрасно выглядишь.

От пощипывающих движений я перешел к поглаживающим. Глаза Оли стали закрываться.

– Нет, так не пойдёт. Просыпайся и слушай внимательно. У меня к тебе просьба. Содержание этой бумажки для меня очень важно. Сделай так, чтобы замполит не забрал оригинал. Как закончишь печатать, брось бумажку в урну. Тогда он не заберёт её с собой. А я завтра с утра зайду. Шампанское с меня.

– И конфеты! – китайские глаза Оли сразу стали хитрыми.

– Само собой. Не могу же я поить даму одним шампанским. В комплекте прилагаются еще пара поцелуев и непристойное предложение.

– Предложение можешь оставить для других, – поморщилась Оля. – Не хотела бы я быть твоей женой… в этой жизни.

– Как знать – в другой жизни, будучи зрелым быком, я тебя об этом не спрошу. Кстати, по поводу поцелуев: в контракте была указана предоплата 50 процентов, – брякнул я и, не дожидаясь, пока Оля сообразит, что я имел в виду, приложился к свежеотмассированной шее.

– Ой! – взвизгнула Оля, но было уже поздно. – С ума сошёл! Не дай бог останется след…

– Бог, конечно, Вам не даст, раз Вилков не педераст, – довольно пошло сымпровизировал я и ретировался. Как оказалось, вовремя, потому что в дверях штаба столкнулся с направлявшимся в машбюро замполитом.

IV

– О! Вы-то мне и нужны, – неожиданно для замполита захватил инициативу я. – Вот мне вчера на политзанятиях Вера задала вопрос о покупательной способности рубля начальника и подчинённого. Я затруднился ответить. Стал цитировать ей Колесникова о 500 галстуках, которые он может купить на свою зарплату, а она всё перевела на колбасу. Кстати, Вам уже назначили спец. паёк?

– Какой ещё спец. паёк? – заворчал замполит, предчувствуя подвох.