Запонки
Шрифт:
Хорошо поставленный голос преподавателя вдруг прервала залихватская песня. Тщательно прокуренный голос, не очень музыкально сообщавший, что все пропьет прогуляет плохое забудет, а если вдруг чего не хватит нам, новое добудет. К выкрутасам веселого доцента студенчество давно привыкло и такой оригинальный звонок мобилы с удовольствием прослушало.
— И кто у нас тут, — поинтересовался препод. — Здравствуй, дорогой. На уроках, где еще. Буду. Конечно буду. Таких важных людей заставлять ждать нехорошо — Хохотнул в трубку. — Простите коллеги, — слегка поклонился
У дверей остановился.
— Если вдруг будут спрашивать господа из деканата, я только что вышел. Молодые люди знают зачем, юные леди — церемонный полупоклон — догадываются.
Вдруг построжал лицом.
— По партам не скакать, с рогаток не пулять. Пока.
Студентка толкнула подругу, заворожено провожающую глазами широченную спину.
— Да что ты на него опять уставилась? Не вариант. Женат он. Двое детей. Не гуляет. Сведения надежные. Зачем он тебе? Вон Подседерский с тебя глаз не сводит. И тоже доцент. И не женат, между прочим. Меня вот все убалтывает, диплом у него написать. Пару раз ему улыбнись, бедром махни, он тебе не только диплом, кандидатскую напишет. Да и претендент он приятный, при тачке, не бедный.
— Лох он.
— Лох. Так это же и лучше. Ты у нас девушка не глупая, вот и будешь им руководить.
— Оставь не нравится он мне. Руки сальные, глаза жирные.
— Зато умный. Все ведь с умом делает. И мягонький. Самый муж. А этот, — неопределенно махнула головой, — хохмит, хохмит, а глянет вдруг — как рашпилем по стеклу провели. Зябко. — Передернулась. — Или вот Володька Нефедов, — опять оживилась, — парень вон какой здоровенный. И родители богатые и сам при машине. Крутой.
— Да уж совсем… Ты Наталку Санееву помнишь?
— Помню. Бедненькая.
— Тоже ведь с ним гуляла. И что? То ли проиграл, то ли заревновал. Второй месяц девка не появляется. А ведь красавица.
— Была.
Помолчали.
— Да и тупой он, — окончательно заклеймили однокурсника.
Зазвенел звонок. Похоже продвинутый препод опять сачканул последние десять минут. Студенчество активно галдя, радостно двинуло к выходу, чтобы насладится десятиминутной свободой перерыва между парами. Покурить, поорать, посплетничать. Что интересно, таким образом себя ведут все попадающие на студенческую скамью. Причем независимо от возраста.
— Ну тебе не угодишь.
— Ну почему же. Очень даже.
— Уймись. Ты его жену видела?
Боевой настрой слегка упал.
— Крутая телка.
— Как она на него смотрит, видела?
— И я так смогу.
— А он как на неё смотрит?
— Да.
— Вот тебе и да.
Помолчали.
— Ладно подруга, пора расслабиться. У меня вчера один папик гостил, очень вкусную бутылочку придарил.
— Одну?
— Обижаешь. Папик добрый. Щедрый. Просто бутылочка вкусная очень. Я её дома и не оставила.
— Покажи.
Та приоткрыла торбу.
— Ой, — взвизгнула требовательная
— «Ушки», — довольная произведенным эффектом подтвердила Светка. — По такому поводу можно и сачкануть. Куда двинем? В «Пентагон»?
— Да ну. Там халявщиков сколько. Да и поболтать спокойно не дадут. У меня лучше мысля есть.
— Говори свою мыслю.
— Смотри, — на небольшой изящной ладони появился ключ.
— И что?
— От лаборатории. Герка дал.
— Тихоня Ленка обаяла орла и красавца, — вынесла вердикт Светка.
— Сама же говоришь, умом и красотой пользоваться надо. Никого там сейчас нет. Герка в командировке. Посидим тихонечко, потрындим. Покурим. И мешать никто не будет. Кто ж в своем уме на геркину территорию полезет.
В лаборатории царил полумрак. Хоть и полуденное, но ленивое зимнее солнце не могло пробить плотные шапки снега, украсившие ветви платанов в гуще которых спряталось здание факультета. Знаменитые криминалисты с завистью смотрели на двух юных бражниц. Бутылочка «Бейлиз», вкусные сигаретки, полумрак. Самая обстановка для милых девичьих разговоров. Для сплетен.
— И что ты собираешься делать, подруга?
Обстановочка, никотин, тягучий ликер на пустой желудок весьма способствовали откровенности. Но…
Негромко шелестнул ключ, пару раз щелкнул замок. Дверь отворилась Девушки затихли. В дверной проем мягко протек обычно громогласный препод, тихо прикрыл дверь, настороженно оглядел аудиторию. Собеседниц в полумраке не углядел.
— Чудесненько, — проговорил. Достал из кармана коробочку.
— Наркот, — одновременно но про себя охнули девченки.
Подтверждая их догадку препод подернул рукава пиджака. И…Расстегнул запонку. Аккуратно уместил её в коробочку. Другую. Та мелькнула желтым глазком в полусвете мягкого зимнего солнца. Достал еще одну, что яростно швырнулась алым. Дверь открылась поддавшись крепкому толчку. Рука препода дернулась и запонка, кувыркнувшись в воздухе, негромко дренькнула о пол и закатилась под стол. Доцент матюгнулся Витиевато. И голос у вечно доброжелательного доцента был другой, незнакомый. Лязгающий такой голос.
Но первого парня на деревне, Вовку Нефедова, то ли гангстера, то ли рэкетира, в общем крутого такого парнягу, всякие глупые предрассудки смутить не могли.
— Павел Николаевич, разговор есть.
— Э-э, Нефедов, — вроде обрадовался тот. — Буд. Те. Так любезны. Я тут запонку уронил. Включите свет.
— Да подождет запонка. Говорю же. Разговор есть.
У Ленки младший брат всю жизнь какими-то рукосуйствами занимается. Батино влияние. Казаки. То боксом, то каратэ, теперь вот русбоем каким-то. Недавно они сидели, с бятей видик смотрели. Про русбой этот. Так там один мужик ногой бил. Сильно. Ленка запомнила. «Стенолом» называется. Вот этот самый стенолом вечно добрый препод Вовке и влупил. Причем с такой силой, что первого парня согнуло, швырнуло так, что он, влепившись в стену, отлетел от неё где-то на метр и рухнул какой-то неаккуратной кучкой.