Заповедник
Шрифт:
Другое дело, что и ждать до летних каникул не хотелось. Вот съездить бы туда зимой! Прошлая зима в Москве выдалась теплая, слякотная. Пакость, а не зима. И в этом году, похоже, ожидалась такая же. Хотелось же снегов, леса и приключений.
Главное, сессию сдать хорошо, и мама его куда угодно отпустит, еще и билеты купит.
– Надо только перед тем, как летом ехать, съездить зимой, чтобы поглядеть хоть на эти ворота, – предложил Никита, перестав надеяться понять хоть что-то в учебнике. – Ты согласен?
– Отличная идея! – обрадовался Паша. Ну да с ним всё понятно,
Никита только глаза закатил. Вот и сокровища всплыли следом за чудовищами. Пашины фантазии совершенно не знали границ.
2 глава. Ворота
В то же самое время, когда в Москве было слякотно и пасмурно, у Ворот ярко сияло солнце, а вот трава начинала покрываться инеем, который повисал крошечными каплями, когда солнце начинало не по-осеннему припекать.
Никита и Пашка по-разному представляли себе ворота в Заповедник, но им обоим было невдомек, что это всего лишь название гор, стоящих по обе стороны от дороги. Красные ворота, так называлось это совершенно обычное место, и множество туристов постоянно фотографировалось на их фоне. И никому невдомек, почему, если встать прямо между этими скалами, можно простоять очень долго, да так и не услышать ни одной машины. Главное, правильно выбрать место. Да только стоять там долго никому не хотелось, неприятное ощущение сквозного ветра, пронизывающего до костей, людям совсем не нравилось.
Только сейчас к этому месту осторожно пробирался мужчина с ружьем. Он приходил сюда каждый день ровно в тот час, когда солнце поднималось настолько, чтобы его лучи позволяли теням от скал соприкоснуться. Впрочем, в пасмурные дни или даже ночью он всё равно часто приходил сюда, потому как никогда не известно наверняка, когда повезет.
Мужчина встал на нужном месте и привычно оглядел окрестные скалы. Наметанный взгляд сразу отметил две скорчившиеся за почти облетевшим кустом фигурки, и мужчина нахмурился. Впрочем, давать понять следящей за ним парочке, что он их заметил, он не собирался. Пока не собирался.
Вместо этого он облокотился поудобнее на ближайшую к нему скалу и уставился на землю, туда, где вот-вот должны были соприкоснуться тени.
Ожидание тянулось долго, но он словно никуда не торопился. Вдыхал прозрачный от холода воздух, любовался яркими мазками кустов и деревьев, которые еще не успели облететь. Парочке наскучило прятаться, и они осторожно начали спускаться к дороге. Мужчина по-прежнему делал вид, что не замечает их, хотя с каждым их шагом это становилось всё сложнее. К счастью, вскоре всё его внимание сосредоточилось на дороге. На короткое мгновение воздух в одной точке словно загустел и заискрился как леденец, а когда всё закончилось, на дороге остался лежать сверток.
Не выпуская из рук ружья, мужчина подошел ближе, присел и осторожно развернул материю. Любопытные наблюдатели уже совсем не скрываясь бросились к нему и заглянули через плечо.
В свертке был ребенок. Совсем крошечный, едва ли с локоть, а то и меньше, он был прехорошенький и очень тихий.
– Гарпия! – заявил со знанием дела беловолосый подросток и вытер нос рукавом. – Точно гарпия!
– Ну зачем её тащить к нам, она же тут не выживет, – добавила кудрявая девушка. Сейчас бы Никита ни за что не спутал их с туристами, одеты они были в самосшитую одежду с красивыми, хоть и непонятными вышивками, даже куртки из кожи и те были сшиты самостоятельно. Только очки на ней были те же, с дымчатыми стеклами.
– Много ты понимаешь, Солунай, – беззлобно буркнул мужчина. – Ты же выросла, и она вырастет.
– Я совсем другое дело, Александр Николаевич, – немедленно ощетинилась девушка. – Да и не сказать, что мне легко.
– Начинается! – беловолосый закатил глаза и заискивающе спросил: – Александр Николаевич, а можно я её понесу?
– Ружье вон понеси, Бануш, – Александр Николаевич очень осторожно прижал попискивающую гарпию к груди, вызвав ревнивое фырканье Солунай.
– А имя у неё есть? – легко перестроился Бануш. – А то у меня есть идея!
– Есть, – Александр Николаевич развернул краешек пеленки и показал вышитые непонятные буквы. – Написано, что её зовут Аэлла.
– Эх, а я хотел сам назвать. Жалко, – Бануш расстроенно шмыгнул носом. Им самим с Солунай имена достались местные, его так назвала смешливая Марта, и имя значило русское «Ванюша», тогда как директор приюта, Александр Николаевич, дал имя Найке. Солунай – интересная, хотя Найка долгое время не могла понять, что в ней такого интересного.
Она немного знала о своем появлении в приюте. Как и большинство других воспитанников, она была подброшена в Заповедник в одних пеленках, и чудом не замерзла таким же осенним днем. Айару рассказывала, что тогда Александр Николаевич, еще молодой и неопытный, не догадывался приходить к воротам ежедневно, ей пришлось пережить ночь на пересечении теней. Айару добавляла при этом, что её пеленки были покрыты инеем и практически не гнулись, но Найка не верила этому. В конце концов, Айару там даже не было, что она придумывает!
Впрочем, даже если и так. Человеческий младенец вряд ли пережил бы такую ночь. Впору радоваться тому, что она была вовсе не человеком.
Найка еще не привыкла думать об этом вот так. Она с самого детства знала, что в их приюте среди обычных детей живут чудовища. Просто никому в голову не приходило объяснить ей, что она и сама относится к ним.
Солунай с тоской посмотрела на широкую спину охотника, который уже двинулся в обратную сторону по той же едва заметной тропинке. Вздохнула и пошла следом. Не торчать же у ворот целый день? Александр Николаевич всё равно не оценит. Да и вряд ли заметит, хоть она в болоте утопни. У него, директора приюта, и без неё полным-полно воспитанников, что ему какая-то Солунай!