Шрифт:
1
Руководитель Группы прикладного темпорирования Лев Васильевич Новожилов потихоньку вышел из зала Института. Собрания по поводу долгосрочных планов работы никогда его не интересовали, поскольку такие планы редко выполнялись. К тому же, как назло, именно на собраниях ему в голову приходили мысли, которые надо было срочно проверить или хотя бы записать, пока не забылись. Именно из таких мыслей уже не один раз рождались потрясающие открытия и изобретения.
– Приветствую вас, Юрий Сергеевич.
– А, Лев Васильевич, здравствуйте. Что, не вынесли красноречия начальства?
– Да, виноват, знаете ли... Но ко мне пришла, наконец, отличная идея по поводу темпоратора. Хочу ее проверить.
– И почему это вам замечательные идеи приходят в голову на собраниях? Мне обычно они приходят совсем в другом месте... Хотя не будем отвлекаться. Вы хотели обсудить со мной новый эксперимент?
– Ну да. Вот именно. Мы, если помните, смотрели через темпоратор эпизоды прошлого.
– Еще бы не помнить! За ваш темпоратор мы получили грант, на который живем и работаем вот уже два года.
– Вот, вот. А будущее? Его ведь теоретически тоже можно посмотреть.
– Теоретически да. Но прошлое мы смотрели через историю предметов, которые дожили до нашего времени и могли что-то рассказать о старых временах. А как вы будущее собираетесь смотреть?
– Вы попали в точку. Эта мысль пришла ко мне давно, но все упиралось именно в выбор нужного предмета. А сегодня я придумал. Этот предмет - наш долгосрочный план!
– Возьмите себя в руки, Лев Васильевич! Кому нужен наш план? Завтра его подошьют в папку, которая год пролежит в столе у шефа, а потом он все бумаги изымет для ремонта своей квартиры.
– Вы не совсем правы, Юрий Сергеевич. Я же говорю не про бумагу, а про текст, записанный на ней. После записи текст стал вполне материальным. Если правильно рассчитать коррекцию параметров, мы сможем увидеть, что из написанного сбудется.
Сердце Филинова учащенно забилось.
– Ну, вы даете, Лев Васильевич! Ну и мозги у вас! Здорово! Давайте рассчитаем.
– Конечно, только сначала я подумаю немного, подправлю формулу темпорирования.
– А я, пожалуй, покурю. От таких перспектив буквально дыхание сперло.
Филинов подошел к открытой форточке и закурил. Неожиданно он поперхнулся дымом и закашлялся.
2
Космопорт жил своей жизнью. Мигали огоньки цветовых табло, звучала музыка, время от времени Лопатина накрывала волна мнеморекламы. Отвыкший от такого скопления людей, от суеты, он наслаждался беззаботной свободой среди весело гудящей толпы.
Встречающие толпились в зоне НТ-кабин[1]. Нарядные женщины, мужчины с цветами... Как живучи традиции! НТ-переход занимает пару минут, если считать время входа и выхода из кабины, а встречают прибывших так, словно у них за плечами долгий путь. Тех же, кто прилетел на кораблях, встречали редко. Как правило, разведчики - люди молодые, еще не успевшие обзавестись семьями. А беспокоить родителей информацией о дате прилета было не принято - мало ли, где какая задержка получится, зачем волновать стариков? Садились корабли в дальнем секторе, потом экипаж на электрокарах доставляли в космопорт. Карантин и все прочие формальности проходили на одной из лун, так что здесь спейсофлаера ждала полная свобода.
Лопатин размышлял, позвонить домой или появиться неожиданно. Сюрприз, конечно, штука хорошая, но прийти домой и обнаружить, что тебя никто не ждет, не так уж приятно. Неожиданно у стойки регистрации мелькнуло знакомое лицо. Семен! Как его занесло в космопорт? Историк, человек сидячей профессии! Не иначе, возвращается с какой-нибудь конференции.
Семен тоже увидел Лопатина, приветственно взмахнул рукой.
– Иван! Вот здорово! Тут такая толчея, думал, пропущу, не замечу. Твоя мама сказала, во сколько ты прилетаешь. Конечно, можно было бы зайти вечерком, но я не хотел при ней говорить.
– Так ты что, меня встречаешь? Не ожидал. Откуда предки узнали время прилета? Хотя скрыть что-нибудь от моих родителей никакая служба безопасности не сможет... А что за тайные сведения ты хочешь мне передать? Чего не должна знать мама?
– Понимаешь, я хотел попросить тебя об одной услуге. Позарез надо, а обратиться больше ни к кому не могу. У меня свадьба в среду.
– Вот как! Поздравляю. И кто же та дуреха, что согласилась нянчить тебя до старости?
– Может, она и дуреха, но раньше ты так не считал. Это Ириша. Помнишь, на Алтае?
Лопатин вздохнул. Ириша, Ириша... Такова жизнь, пока он летает, хорошие девушки выходят замуж.
– Обязательно приду.
– Как раз нет. Понимаешь, у меня с понедельника дежурство, и поменяться не с кем. Кто в отпусках, кто болен, а мой сменщик на прошлом дежурстве сломал ногу в двух местах, и теперь неделю не сможет работать.