Запретный предел
Шрифт:
— Я уже получил награду, — устало улыбнулся Мейс. — Большего, видимо, мне не светит.
— Я вам приготовил ещё одну награду, — прохрипел Дилль, поднимаясь. — Получите!
В лютом бешенстве он призвал огонь, чтобы сжечь неверную Илонну вместе с любовником, но почему-то перед глазами всё потемнело, и он потерял сознание.
Когда сознание вернулось, Дилль понял, что жить не хочет. Зачем жить, если большая и лучшая твоя часть тебя предала? Он уставился в полотняной потолок фургона, прокручивая в памяти то, что мог бы счесть кошмаром, если бы не видел собственными глазами. Или всё-таки это был
Он попытался встать и к своему изумлению обнаружил, что прикован к лежаку. Причём, прикован в прямом смысле этого слова. Он поднял голову и убедился, что руки его притянуты железными цепями к деревяшке. Ноги тоже, и даже в районе живота ощущается холод железа. Тут Дилль догадался, что он в плену, а страшное видение было наслано ему тилисскими магами. Да, по-другому и быть не может.
Он подёргался, безуспешно пытаясь освободиться — кто-то поработал на совесть, прикручивая цепи к лежаку. Значит, самое время призвать полупримусов и расплавить эти железяки. О том, что лежак и тюфяк под ним загорятся, Дилль даже не подумал, и взялся за дело с лихорадочной быстротой. Призыв элементалей закончился так же плачевно, как до этого призыв огня. Тьма снова заключила его в свои объятия.
Он в третий раз пришёл в себя и обнаружил Илонну, что-то поправлявшую неподалёку от Дилля. Мысли тяжело заворочались в его голове. Если вампирша здесь, значит, он не в плену. Если он не в плену, значит, видение наслали не тилисские маги. Точнее, не было никакого видения… Илонна действительно его предала!
Пальцы судорожно сжались в кулаки, вены на руках набухли так, что, казалось их сейчас разорвёт от внутреннего давления. Дилль напряг мышцы, стараясь согнуть руку и порвать цепь. Каршарцем он не был, однако безумная злость и ледяное отчаяние сделали его намного сильнее. Раздался скрип и треск дерева — это звенья цепи выдрали здоровый кусок из лежака. Илонна обернулась и бросилась к нему.
— Слава Единому, ты пришёл в себя.
— Уйди, предательница! — в ярости прошипел Дилль, силясь освободить вторую руку. — Ты… и Мейс…
От бешенства он даже потерял слова. Вампирша схватила его обеими руками за голову.
— Дилль, посмотри мне в глаза. Дилль! Очнись же! Посмотри на меня.
Он смотрел в её зелёные глаза взглядом, преисполненным животного безумия, и понемногу начал успокаиваться. Зелёная прохлада остудила кипящий от ярости ум, и Дилль перестал дёргать сковывавшую его цепь. От рук Илонны исходила непонятная сила, заставившая его сведённые мышцы расслабиться, и вскоре Дилль бессильно откинулся на жёсткую подушку.
Вампирша продолжала, не отрываясь, смотреть ему в глаза и тихо сказала:
— Как ты мог такое даже подумать?
— Просто я всё видел, — ярость ушла, осталось только опустошение. Дилль криво усмехнулся. — Я невовремя очнулся, да?
Илонна гневно выпрямилась.
— Ты хотел обидеть меня? Тебе это удалось.
Дилль не чувствовал никакого раскаяния — перед его глазами стояла картина: Илонна, целующая Мейса, и её слова «ты — замечательный». Он отвернулся к стене и глухо сказал:
— Освободи меня, или я это сделаю сам.
Вампирша
— А теперь расскажи мне всё.
Она прошипела что-то на вампирском, несколько раз глубоко вздохнула и проговорила:
— Ты вытащил Тео из магического смерча, но он сильно обморозился. Очень сильно. Архиепископ Одборгский обратился к врачевателям, но те оказались слишком вымотанными. Я знала, что только Мейс, если захочет, сможет помочь, и попросила его. Мейс помог, едва сам при этом не умерев от потери сил, и теперь Тео останется при всех своих пальцах и ушах. Но даже несмотря на помощь Мейса, Тео всё равно очень плох — можешь сам убедиться.
Она указала рукой на соседний топчан, где под колючим шерстяным одеялом лежал полностью забинтованный вампир. Даже лицо его было в бинтах, и только сквозь узкую щёлку для дыхания можно было разглядеть распухшие и потрескавшиеся губы Тео.
— Я не сделала ничего предосудительного, отблагодарив такой малостью человека, который спас нашему другу жизнь.
Дилль угрюмо посмотрел на Тео, потом в угол фургона, затем на дощатый пол — он глядел куда угодно, только не на Илонну. Он не мог найти в себе сил посмотреть ей в глаза — ведь если она сказала неправду, он это тут же поймёт. Так, может, лучше быть в неведении, нежели узнать горькую правду? Нет, драконы так не поступают! Минутная слабость прошла, и Дилль поднял на неё взгляд. Илонна твёрдо смотрела на него, не пряча глаз.
Ему хватило доли мгновения. Дилль моментально понял, что он — просто подлый дурак, заподозривший любимую в измене. Что бы он ни видел, как бы превратно ни понимал произошедшее, к реальности это не имело никакого отношения.
— Извини, — Дилль опустил глаза. — Наверное, ты не могла поступить по-другому.
— Не могла, — подтвердила вампирша. — Так и быть, за это извиняю.
— За это? — нахмурился Дилль. — Разве я ещё что-то натворил?
— Да, и это куда хуже твоих дурацких подозрений.
Дилль посмотрел на Илонну — нет, она не шутила и, кажется, действительно разгневалась.
— Скажи-ка мне, кто такая Линда и почему ты, едва очнувшись, начал к ней обращаться?
Дилля даже в пот бросило. Он знал только одну Линду, и она была невестой короля. Но зачем он её вспомнил?
— Странно, — пожал он плечами. — У меня есть только одна знакомая по имени Линда, и ты её видела.
— Кто это? Опять какая-нибудь очередная прачка?
— Почти угадала. Она была служанкой в кабаке, а потом ты была у неё свидетельницей на венчании.
Изящное личико вампирши сразу заострилось, глазищи распахнулись, а зрачки стали огромными.
— Она — настоящая красавица. Вот о ком, значит, ты всё время думаешь.
Дилль хотел было отшутиться, но в глазах Илонны кипела ревность, а на дне их плескалась боль. Он медленно опустился на одно колено и взял её руку в свои.
— Любимая. Будь она хоть трижды красавица, она не стоит волоска с твоей головы. У меня кроме тебя никого нет и никогда не будет.
— Тогда почему ты её звал? — тихо спросила Илонна.