Запутанное озлобленное сердце

Когда отправляешься в путешествие мести, выкопай две могилы.

— Конфуций

ДЖЕЙН

Тринадцать

лет

Смог на улице был мучением. Уилла иногда брала меня с собой, когда ездила в город, но сегодня был очень сильный смог, поэтому мы сидели в нашей квартире, расположенной в уютном комплексе в Глендейле. Мне было скучно. Уилла была слишком занята моими младшими приемными братьями и сестрами, чтобы обращать внимание на мою скуку. Фло было полтора года, и она была увлечена розетками и выключателями. Трехлетнего Тарина интересовало разрушение всего, что попадалось на глаза.

Вопли и визги мелюзги раздавались отнюдь не от радости.

— Могу я помочь? — спросила я из прихожей.

Уилла отмахнулась от меня, поднимая Фло и усаживая на стульчик.

— Пока лето, малыш, иди и побудь со своими друзьями.

Уилла и Николас Грин оказались самыми милыми приемными родителями из всех, что у меня были. Я прожила у них больше двух лет и надеялась, что останусь с ними до своего восемнадцатилетия. Оставалось еще пять лет, поэтому я понимала, что должна привыкнуть к постоянному нервному напряжению в животе, ожидая, когда появится социальный работник и скажет, что меня снова забирают.

Надеясь, что Уилла и Ник оставят меня, я старалась быть как можно более полезной.

Они уделяли много времени младшим детям, поэтому Уилла до сих пор не поняла, что у меня нет друзей. Но они не пили, не ругались на меня и никогда не били.

— Ты уверена? — Моя приемная мама улыбнулась мне смущенной улыбкой. — Ты не наемная работница, Джейн. Это летние каникулы. Побудь ребенком.

Кивнув, я повернулась к маленькой спальне в глубине квартиры. Николас работал менеджером по производству на одной из крупных киностудий, поэтому мы жили в хорошей большой квартире с тремя спальнями. Все малыши расположились в одной комнате, а мне отдали самую маленькую.

Уилла и Ник, может, и не уделяли мне много своего времени, но они покупали мне книги и художественные принадлежности. Взяв блокнот для эскизов и пачку угольных карандашей, я достала из холодильника бутылку воды и вышла на улицу. Воздух буквально прилипал к коже, пока я шла по балкону. Он выходил на бассейн, и я увидела и узнала на шезлонгах кое-кого из своих соседей. Несколько детей из моей школы плескались в воде.

Они не были моими друзьями. Я вообще не умела заводить друзей.

Когда я проходила мимо соседских дверей, то услышала громкие голоса, доносившиеся из последней квартиры на лестничной площадке. Интересный

акцент, как будто из Бостона. Громко играла музыка, поэтому они кричали, чтобы услышать друг друга, да и дверь была широко открыта.

— Лорна, мы еще не закончили распаковывать вещи. Вставай. Я хочу закончить все к ужину. Ты можешь примостить свою задницу на диван до конца вечера, когда все будет закончено.

Я притормозила. Определенно по-бостонски, верно?

— Мне скучно распаковывать вещи, — ответила девушка с тем же акцентом. — Может, сделаем перерыв?

— Пока все не доделаешь, нет. Твой брат уже все распаковал.

Они продолжали спорить, пока я садилась на первую ступеньку и открывала блокнот для эскизов. Принялась зарисовывать людей у бассейна и разговор соседей превратился в фоновый шум.

Как всегда, я отключилась. Благодаря рисованию все остальное исчезло. Одиночество. Мои страхи. Отстраненность, которую я чувствовала почти от всех остальных. Рисование было моим способом общения, но на безопасном расстоянии. Мне нравилось, как уголь скрипит по пергаменту и как пачкает мои руки. Как с помощью пятен создаются интересные тени и изгибы. Как придает жизнь детям, плещущимся в бассейне. Движение. Энергия. Я почувствовала себя частью их жизни.

Погрузившись в творчество, я не услышала никаких шагов приближения, пока девочка не присела рядом со мной на ступеньку.

— Ты очень талантлива.

Я подпрыгнула от неожиданности, и угольная линия прочертила мой рисунок.

— Извини.

Я посмотрела на девчушку, которая извиняюще поморщилась. У нее были глаза цвета океана и короткие светло-каштановые волосы.

— Твой рисунок. — Она указала на него. — Он невероятно хорош.

— Все нормально, — пробормотала я, безуспешно пытаясь стереть угольную линию.

— Где ты научилась так рисовать?

Я пожала плечами, потому что, по правде говоря, я нигде не училась. Я просто... рисовала.

— Как тебя зовут?

— Джейн.

— Джейн, я Лорна МакКенна. — Над моим рисунком появилась рука.

На маленькой руке красовались накладные ногти, накрашенные ярко-розовым с блестками лаком. Я улыбнулась и посмотрела на Лорну. Она явно была полна решимости познакомиться со мной поближе. Обычно моя застенчивость отталкивала потенциальных друзей.

Я продемонстрировала покрытые углем ладонь и пальцы.

Она пожала плечами, решительно вздернув подбородок.

— Тогда пожми другой рукой.

Я так и сделала. Рука оказалась прохладной, как будто Лорна просидела весь день под кондиционером.

Мы пожали друг другу руки, и она широко улыбнулась. Я не могла не улыбнуться в ответ. Взгляд Лорны упал на мою левую щеку.

— У тебя ямочка! — воскликнула она, как будто это была самая впечатляющая вещь, с которой она сталкивалась.

Я машинально коснулась ямочки кончиками пальцев, покрытых углем.

— Как мило. Хотела бы я иметь ямочку. Сколько тебе лет?

— Тринадцать.