Шрифт:
Колупаев Виктор
Защита
1
Смешно было надеяться, что его встретят с распростертыми объятьями и скажут: "Просим, товарищ Григорьев? Мы оставили для вас раскладушку в шикарном коридоре у окна, выходящего на южную сторону". Но и такой очереди он не ожидал.
Еще издали, увидев с десяток экскурсионных автобусов, Александр понял, что дело плохо. А ведь он так надеялся на эту гостиницу, особенно после того, как объехал с десяток других.
Солнце клонилось к закату, но неожиданная для сентября жара не спадала. Приезжие, в
Александр медленно прошелся по шумному залу, потом протолкался к столу и сказал:
– Запишите. Григорьев Александр. Одно место.
– У вас будет сто восьмидесятая очередь, - сообщил ему белобрысый энтузиаст, делая запись в ученической тетради.
Сто восьмидесятая! Прекрасно! Это означало, что ждать придется два дня. Александр не спал прошлую ночь. Да и в позапрошлую удалось уснуть всего часика на три. А сегодня первый и, быть может, решающий день защиты.
"Нет, Сашка, - сам себе сказал он,- тебе должно повезти. Обязательно должно!"
Григорьев немного постоял в толпе, слушая, о чем говорят. А говорили в основном о том, что мест нет, что и в других гостиницах то же самое, даже еще хуже, что завтра из "Спутника" ожидается выезд иностранных туристов. Александр бесцельно побродил по холлу, натыкаясь на чемоданы, вышел на улицу, выкурил сигарету, вернулся назад, снова вышел...
Этого человека он увидел издалека и сразу почувствовал - вот оно, везение. Мужчина был тучный, запыхавшийся, редкие волосы прилипли к взмокшему лбу, галстук сбился набок, да н костюм на нем был так помят, словно в нем спали целую неделю.
– В суд, в суд!
– бессвязно выкрикивал он.- Издевательство!
Человек шариком вкатился вверх по ступеням, и Григорьев не спеша двинулся за ним. Мужчина вбежал в холл и, продираясь сквозь толпу, бросился к стойке администратора. Вид у него был настолько странен, что люди невольно расступились.
– Опять, - испуганно сказала женщина-администратор паспортистке, сидевшей рядом.
– Я из семьсот двадцать третьей комнаты, второй корпус, - судорожно дергая кадыком, выпалил мужчина и вдруг закричал: - Дайте! Дайте мне другой номер!
– Мы вас предупреждали, - сказала администратор.
В толпе жаждавших попасть в гостиницу, начались вопросы: "Кто? Что? Номера освободились?.. Финны уезжают?.."
– Товарищи! Ведите себя потише,- попросила паспортистка.
– Ведь работать невозможно!
– Я не могу жить в этом номере, - скороговоркой верещал мужчина. Пот лил с него градом. Но он даже не пытался вытереть лицо платком или ладонью.- Пожалуйста, другой. В этом ни один нормальный человек жить не сможет.
– И вдруг опять закричал: - Я жаловаться буду!
– Да в чем дело?!
– зашумели вокруг.
Григорьев протолкался к самой стойке.
– Нехорошо в номере, - шепотом сказал
– Мы же вас предупреждали, - жалобно простонала администратор.
– Что же там нехорошо?
– строго спросил кто-то, а остальные притихли.
– Нехорошо, - шепотом повторил мужчина, и лицо его вдруг стало таким затравленным и испуганным, что стоявшие рядом с ним две женщины сдавленно ойкнули.
– Черт знает, что творится в этом номере!
– неожиданно басом сказала паспортистка.
Кто-то догадался принести стакан газированной воды и протянул мужчине. Тот выпил, немного приободрился, но было ясно, что прямо сказать, что же все-таки в номере "нехорошо", он боится.
– Вот позади вас стоит человек, - сказал он какому-то высокому парню с толстенным портфелем в руке. Парень оглянулся и молча утвердительно кивнул. Мужчина продолжал: - Вам ведь не страшно?
– Все заулыбались. Расплылся в улыбке и парень.
– А когда вы сидите в совершенно пустой комнате, зная, что в ней никого нет, и вдруг чувствуете, что за вашей спиной кто-то стоит? Оборачиваетесь - действительно стоит.
– Мужчина захлебнулся от возбуждения, а парень зябко поежился.
– Так и в этом номере. Совершенно невозможная вещь! А так и тянет все время.
– Да что же там? Привидение?
Мужчина остолбенело уставился на спрашивающего. Он столько объяснял, а его, оказывается, вовсе и не поняли.
– Нет, - сказал он.- Там хуже. Этого не объяснить. Но только жить там невозможно.
– И вдруг опять крикнул: - Я жаловаться буду!
– Тося, - сказала администратор паспортистке, - позвони по этажам во втором корпусе. Может, кто собирается срочно выезжать. Надо устроить товарища.
Тося взяла трубку, но перед этим сказала:
– А в семьсот двадцать третий больше никого не поселять. Пусть комиссия вначале разберется.
– Как это, никого не поселять?
– возмутился старичок, стоявший у стойки первым.
– Номер освобождается, а вы - никого не поселять!
– Из него все бегут через час, - сказала администратор.
– Не через час, но близко к этому,- поправил взмокший толстячок, сообразив, что ему, кажется, дадут другую комнату.
– Тем более, - глубокомысленно заключил чистенький старичок, и с ним все стали соглашаться.
– Вы, что ли, хотите там переночевать?
– спросила администратор.
– Да нет, -замялся старичок.
– Подожду. У меня первая очередь.
– Одну минутку, - сказал белобрысый энтузиаст, с ученической тетрадью в руке.
– Кто тут у нас по списку? Веревкин! Два места.
– Номер одноместный, - напомнила администратор и этим как-то сразу сдала свои позиции.
– Веревкин, не хотите взять одно место?
– Нет уж, подождем.
– Сидоров? Абрамов? Авесалом?
Желающих что-то не находилось.
– Смешно, - сказал Григорьев.
– Ерунда какая-то. Люди уже по Луне ходят, а тут - "нехорошо". Поселите меня.