Защитник
Шрифт:
Я открыла глаза и увидела головокружительно высокие деревья, которые тянулись к невозможно далекому потолку, выкрашенному серой краской. Нет, не к потолку, а к затянутому облаками небу. Я лежала на земле, покрытой грубой травой, почему-то завернутая в несколько серебряных праздничных плащей. Несмотря на них, я мерзла, потому что и от земли, и от ветра шел леденящий холод.
— Я во Внешке.
Я села. Послышался голос Лукаса:
— Точно. Ты сказала, что у тебя болит голова, и отключилась. В обычных условиях мы бы поспешили вернуть тебя в отдел, но до него было пол-улья. Мы подумывали отнести тебя
Я повернулась и увидела, что Лукас сидит рядом. Он также набросил на плечи плащ, но не праздничный, а хэллоуинский, черный с красным. Он улыбнулся мне и продолжил говорить.
— Базз консультирует тебя не так долго, но она пограничный телепат и, похоже, верила в свои слова, так что мы принесли тебя к ближайшему выходу из улья. В ту же секунду, как тебя вытащили во Внешний мир, ты расслабилась, будто боль в твоей голове ослабла. Чуть позже ты перешла от обморока к естественному сну. Я почувствовал, что лучше дать тебе выспаться.
Я вздрогнула и плотнее закуталась в плащ.
— Почему сейчас гораздо холоднее, чем в прошлый раз, когда мы выходили во Внешку?
— Потому что мы были здесь ранней осенью, а сейчас начинается зима. Существуют четыре времени года: весна, лето, осень и зима. Возможно, тебе будет легче соотнести их с четырьмя праздниками улья. Праздник весной, Валентин — летом, Хэллоуин — осенью, Новый год — зимой.
Мои мысли на мгновение уплыли. Новый год — семейный праздник и всегда имел для меня особое значение. Я никогда не обращала внимание на Валентин, поскольку он для влюбленных, а я так и не нашла пару на подростковом уровне. Сейчас я с Лукасом, и следующий день Валентина может быть совсем другим.
— Погода во Внешнем мире меняется по сезонам, — продолжал Лукас.
Я с трудом вернулась мыслями к настоящему.
— И погода зимой холоднее, чем осенью?
— Да.
При виде красной отметины на лице Лукаса у меня всплыли воспоминания.
— Прости, что ударила тебя, — с виноватым видом попросила я.
Лукас обхватил меня, делясь своим теплом.
— Я не уверен, что меня ударила ты. Но если и так, я это заслужил. После вызова, когда мы нашли тело Фран, ты страдала от тяжелых проблем. При следующем выходе, когда мы поймали Эштона, болезненных эффектов как будто не наблюдалось, но я знал, что это необязательно означает улучшение в твоем состоянии, поскольку между двумя вызовами существовало ключевое различие.
Я нахмурилась.
— Какое?
— В первый раз на тебя давило множество факторов. Кризис в отношениях Адики. Тревожный разум цели. Твоя собственная реакция на обнаружение тела Фран. Дополнительный фактор стресса — необходимость избежать сближения с Сапфир и ее группой. Во второй раз тебе пришлось справляться с разумом одной цели.
Лицо Лукаса болезненно вытянулось.
— Я беспокоился, стоит ли допускать тебя к охоте на Меркурия. Ты переживала эмоциональный вихрь, ожидая, выживет ли Рофэн. Ты видела то неприятное послание от Фран. Давление от чтения Меркурия явно превращалось в излишнюю нагрузку. Но я не мог придумать никаких значимых альтернативных
— Потому что других опций не было. Мы не успевали передать нашу цель другому телепату. Ты не мог приказать нам уйти и дать Меркурию спокойно поджечь центр и не мог отправить за ним ударную команду без моей поддержки. Только представь, что случилось бы с Форжем и бета-группой Сапфир, не предупреди я их, что Меркурий сбрасывает огненную бомбу.
Лукас поморщился.
— Точно. Поэтому я рискнул расставить Меркурию ловушку. Думал, мы сможем выбраться в любой момент, если ты почувствуешь слишком большое напряжение. Я не предполагал, что бета-группа Сапфир начнет шпионить за нашей передачей и испортит нам охоту. Я не знал, что чрезвычайный вызов обернется таким хаосом. Мне ужасно жаль. Тебе действительно стоит опять меня ударить.
— Я не хочу больше тебя бить. Произошедшее не твоя вина. И не Сорена. Ты должен понять, почему он так отреагировал.
— Все понимают, почему Сорен так отреагировал, — грустно сказал Лукас. — Большинство человеческих существ, способных на эмоции, потеряли бы контроль в подобной ситуации.
Я поколебалась, прежде чем заговорить снова. Меня тревожило несколько вопросов. Я думала, что знаю на них ответы, но хотела удостовериться.
— Что произошло в конце? У меня смешались обрывки мыслей Сорена, Меркурия и Форжа. Образ падающего Меркурия. Он мертв?
— Да.
— Сорен?
— Боюсь, он тоже.
— Но Форж ведь жив? — поспешно спросила я. — Должен быть жив. У меня есть картинка из его мыслей, где он держится за лестницу и видит, как падают другие.
— Форж очень даже жив, — подтвердил Лукас. — В следующие несколько дней на нем останется несколько впечатляющих синяков, но ударная группа привыкла ходить в следах ушибов.
Я с облегчением выдохнула.
— Есть новости о Рофэне?
— Состояние Рофэна постоянно улучшается. Его врачи говорят, что молодость и физическая форма помогут ему быстро поправиться.
Я вновь выдохнула.
— С Форжем и Рофэном все хорошо. С Сореном нет. Надеюсь, Сапфир не станет винить нас в его смерти.
— Уверен, что не станет. Ее люди были там и расскажут ей, что произошло.
В моей голове билось множество мыслей, но одна казалась важнее других.
— Если Меркурий мертв, нет ничего, способного привести нас к Марсу и Юпитер, а до совместной атаки осталась лишь неделя.
— Не будет никакой совместной атаки, — сказал Лукас. — Венера должна была заколоть тебя, а Меркурий собирался устроить крупный пожар, но они оба мертвы. Юпитер — всего лишь кукловод, а это означает, что атакует лишь Марс, и у нас есть целая неделя, чтобы выяснить его план и разобраться с ним.
Он помолчал.
— Я знал, что ты задашь эти вопросы, Эмбер. Признаю, мне следовало на них ответить, чтобы немного тебя успокоить. Но сейчас ты должна прекратить волноваться об этом деле. Базз оказалась права, советуя вытащить тебя во Внешку. Она говорит, ты должна оставаться здесь, по крайней мере, еще шесть часов, чтобы полностью прийти в себя, и я чувствую, нам надо в точности выполнить ее инструкции.
— Шесть часов! Похоже, солнце скоро сядет, и мы замерзнем до смерти в этих праздничных и хэллоуинских плащах поверх обычной одежды. Откуда они вообще взялись?