Защитник
Шрифт:
Я притормозил. А может, это сделал Тогот. Я уже запутался и не мог понять, то ли я действую по собственной инициативе, то ли меня по-прежнему ведет Тогот.
Дверь.
Я рванул ее на себя. Не глядя, я шагнул вперед и захлопнул дверь у себя за спиной.
В помещении, где я оказался, было темно. Совершенно темно. На всякий случай я подергал дверь. Замок захлопнулся. Ну что ж, осмотримся. Щелкнув пальцами, я запалил указательный и, подняв руку повыше, попробовал оглядеться в свете колдовского пламени.
Кладовка, заваленная различным бесполезным хламом. То, что надо. Однако прежде чем приступить
Еще пара минут ушла на то, чтобы расчистить квадрат пола. Это оказалось довольно трудно, так как вещей в кладовке оказалось слишком много, а свободного места слишком мало. Я уже было закончил удивительную пирамиду из двух ломаных столов, кресла, десятка покалеченных стульев, пары бидонов и десятка запечатанных коробок. Но тут случилось весьма неприятное событие, прежде чем я смог укрепить созданную мною конструкцию, она с грохотом развалилась. Особенно призывно загрохотали пустые бидоны.
И тут же ручку кладовки кто-то подергал.
— Тут заперто. Ключ у тебя?
Замок щелкнул. Кто-то снаружи попытался открыть дверь, и это, естественно, не получилось.
— Что теперь?
— Запечатай дверь.
— А я успею?
— Попробуй. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Впившись зубами в собственный палец, я рванул заусеницу. Потекла кровь. Я что есть силы сдавил палец. Тут одной-двумя каплями не обойдешься.
— Все сюда! Он тут.
В дверь начали колотить, она заходила ходуном.
— Артур Томсинский, вам никуда не деться. Сдавайтесь. У вас нет выхода. Откройте дверь.
— Собаки лают, ветер носит… — прошептал я себе под нос.
— Ты не отвлекайся. Через минуту они вынесут дверь, и тогда тебе снова придется драться. Повторяй за мной…
И я следом за Тоготом начал повторять необходимые слова. Дверь тряслась от ударов. Казалось, еще несколько секунд, и она вылетит или разлетится на кусочки. Однако мне повезло. Я успел. Дверь оказалась запечатанной за мгновение до того, как по ней с другой стороны ударили чем-то тяжелым, массивным. Обычная картонная дверь не устояла бы от такого удара, но, запечатанная колдовским заклятием, она даже не шелохнулась.
С той стороны послышались удивленные голоса. С первого взгляда было видно, что дверь едва держится на одной петле и вот-вот должна рухнуть, однако она держала удар, словно была сделана из монолитной стальной плиты.
— Ну а теперь, Артурчик, вновь расчищай место на полу и рисуй пентаграмму. Мы тебя ждем.
Мысленно обругав Тогота за «Артурчика», я засунул в рот кровоточащий палец, пытаясь унять боль от сорванной заусеницы. Передо мной возвышалась груда ломаной мебели. Пора было браться за работу… Палец болел нестерпимо, а ведь сколько еще крови понадобится, чтобы нарисовать пентаграмму перехода…
Эпилог
Паша перебросил мне мяч, и я едва успел отскочить, чтобы отбить, перекинув Валентине, та в свою очередь перебросила
— Все, хватит дурью маяться, шашлыки сгорят, — прокричал Иваныч, высунувшись из-за зеленой изгороди, отделявшей виллу от песчаного пляжа. — Давайте сюда, а то Тогот в одиночку не справится.
— Еще как справлюсь, — фыркнул мой покемон, правда, это ехидное замечание слышал только я. — Я бы вообще мясо ни жарить, ни вымачивать не стал. Ягненок лучше всего идет в сыром виде…
— Цыц! — фыркнул я. — Не порти аппетит.
— Мы сейчас быстренько окунемся и придем, — крикнула Валентина, направляясь в сторону ласково набегавшего на песок моря.
Но быстро не получилось. Маркграф стал нырять и хватать всех за ноги, тогда мы втроем скрутили его и, раскачав, бросили туда, где поглубже. Маркграф, конечно, плавать умел, но глубины не любил, а особенно не любил, когда кто-то его побеждал. Несмотря на прошедшие полгода, характер его изменился не так уж сильно. Воспитание, как говорится. Однако подвижки к лучшему явно наблюдались. По крайней мере, исчезла чванливость и надменность.
— Хватит барахтаться, — вновь прокричал Иваныч. — Водка киснет, шашлык горит!
Наконец, со смехом покинув ласковые морские объятия, мы выбрались на песок и медленно побрели по пляжу в сторону виллы.
— Поспешите, до «Новостей» осталась пара минут, — подстегнул меня Тогот.
Но торопиться куда-то желания не было. Пальмы, солнце, море — что еще нужно человеку для счастья? А все эти хлопоты, заботы, неприятности пусть останутся там, в другом мире запруженных транспортом мегаполисов — в обители политиков и банков. Да здравствуют тропики!
— Нечего расслабляться!
— Да на фига мне эти «Новости»? Что я там не видел?
— Мы должны внимательно следить за политической ситуацией, чтобы вернуться, как только…
— Достал. Ну сколько можно? Который раз ты мне это твердишь?
— И буду твердить, пока не втемяшу эту мысль в твою пустую башку! У тебя каникулы. Отлично. Но как только все устаканится, каникулы закончатся. И поверь мне, работы у нас накопилось мама не горюй!
К этому времени мы уже были у самой изгороди поместья Кругловых, и Тогот осмелился выйти нам навстречу. И тут… Несмотря на все обещания, мы остановились, дружно зайдясь смехом. Даже я, проживший с демоном бок о бок много лет, не смог сдержаться. Нет, вы только представьте себе зеленую пупырчатую морковку с ручками и ножками, с солнцезащитным козырьком на макушке, в огромных шортах-гавайках с голубыми рыбками и огромных шлепанцах-вьетнамках. Зрелище поистине уморительное.
— Ну вот, опять, — обиженным тоном протянул Тогот, хотя я уверен, выйдя нам навстречу, он рассчитывал именно на такой эффект. — Вы бы лучше не смеялись, а поспешили…