Засранец
Шрифт:
– Не стоит этого делать, – его тихий, ставший вдруг незнакомым голос, буквально раздробил мое сознание! – Маша, я хочу тебе кое-что сказать. Я не знаю, почему ты злишься и убегаешь от меня. Я это выясню. Позже. Но сейчас хочу донести до тебя лишь одну вещь, – сказал мой брат, при этом еще больше понизив голос, – я приехал сюда только с одной целью. Я собираюсь вернуть тебя, Маша. Я собираюсь заставить сказать тебя те же слова, что ты сказала мне в этой беседке пять лет назад!
– Убери!!! – словно ополоумевшая кошка, я замолотила своими кулаками прямо по его рукам, не дававшим мне избавиться от этого
– Маша, – словно бы ничего не происходило, не изменив интонации, продолжил этот псих, – это не шутка. Я приехал за тобой.
– Сумасшедший! – наконец, вырвавшись, отбежала на несколько шагов и все же посмотрела в последний раз на человека, внезапно ставшего для меня чужим и… опасным! – Ты мой брат! Не смей со мной так шутить! Иначе…
– Иначе, что? – он только мрачно усмехнулся в ответ и сложил руки на мощной мужской груди.
– Не твое дело! – огрызнулась я. – Просто не трогай меня! Развлекайся где-нибудь в другом месте. И с кем-нибудь другим!
– Бесполезно, – мой упрямый братик на это только помотал головой, – мне нужна ты и я тебя заберу. И я заставлю тебя захотеть этого, – последние слова он уже фактически прорычал.
Хотела что-то еще сказать, но не сказала. Его вид заставил меня замолчать и покинуть поле боя без дополнительной перепалки. Решительно, без остановок и больше не оглядываясь назад, как и вчера направилась в усадьбу. Только теперь не бежала между яблонями, а быстро шла, при этом буквально вся взрываясь изнутри от негодования.
Юджин изменился. Очень изменился. Изменился настолько, что я его не узнаю. Жесткий, чужой. Слишком взрослый. Он всегда был гораздо старше меня, но теперь эта разница чувствуется чрезмерно сильно. Я не понимаю его поступков. Этих шуток. Что значит – приехал за мной? Что значит, заставлю захотеть этого?!
Что за ерунда?!!
– Вермишелька, куда бежишь? – мой любимый дед заметил свою внучку в тот момент, когда я уже собиралась проскользнуть в дом. – Чего ты так рано вскочила? Все же спят еще, – спросил Аскольд, когда я нехотя подошла к нему.
Я была очень рада видеть его. Но не в этот момент, когда единственное, чего мне хотелось – это с головой спрятаться под одеяло и как можно быстрее забыть жуткое поведение моего брата.
– Погулять хотела по саду, – вымолвила неуверенно оправдание.
– Погулять? – дед как-то хитро посмотрел на меня. Так, как будто видел и знал гораздо больше меня самой. – Ну, так, составь мне компанию! Я хотел собрать яблок к завтраку. Варенье свежее сварим. Поможешь, Вермишелька? А то я тебя еще со вчера потерял! Так соскучился, пойдем, внучка, – дед быстро подхватил меня под руку и буквально потащил обратно к саду. – И не вздумай убегать. Ты же знаешь, у тебя всегда получается самые красивые яблоки собирать. Вон, смотри, – он вдруг обратил мое внимание на того, кто показался на другом конце тропинки, на которую мы только что ступили, – и твоему братцу не спится. Сейчас вы мне оба и поможете! А, Юджин?
Дед как специально помахал рукой хмурому Ярцеву, тоже уже заметившему нас и прижал свой локоть к телу так, чтобы у меня не было шансов снова исчезнуть, еще до того, как он исполнит свой
– Что детки, – повторил Шереметьев, как только нас стало трое, – поможете мне яблок набрать? Вот и корзинка! Ты, Юджин высокий, а Вермишелька нет, но она отлично умеет выбирать самые вкусные плоды. Так что, будете работать в команде, она тебе покажет, а ты или подсоби, или уже сам достанешь.
Хорошо, что дед стоял рядом со мной, а не напротив и не видел того, как я посмотрела в глаза своему двоюродному брату. Он все понял. И нагло, вызывающе ухмыльнулся.
– Поможешь нам, Юджин? – подстегнул знаменитого внука дед.
– Конечно, Аскольд, – ответил Ярцев, не задумавшись ни на секунду, – с радостью.
Меня передернуло. Что-то только я не вижу этой радости. Ну, опять вляпалась в неприятности. А ведь думала уже, что избавилась от него!
– Давайте ребятки, вы здесь, а я там, рядышком, своих, кисленьких наберу. А вы для Тамарочки постарайтесь послаще собрать, – сказал, поставил корзину прямо между нами и добавил, – не подведи меня Вермишелька, очень надо твоей бабушке угодить.
Ну, вот! Надо же так! Ведь знает, чем меня прижать! Конечно, куда я теперь денусь?! Дед столько лет мечтал о примирении со своей принцессой, она только теперь, к его семидесятилетию пожаловала в усадьбу. И, как же иначе, он из кожи вон лезть будет, чтобы Тамаре Юлиановне в усадьбе понравилось. Как я могу ему отказать? Придется заткнуть свою обиду и гордость подальше, и действительно постараться!
Юджин сложил руки у себя на груди и даже не попытавшись стереть эту отвратительную, самоуверенную ухмылку со своего лица, насмешливо потребовал:
– Командуй, я к твоим услугам!
Посмотрела на него снизу вверх. Зачем? Себя подразнить? Или его? Дед прав, Ярцев мощный, высокий, такой огромный, что, кажется, он не только любое яблоко, но луну с неба без какого-либо напряжения может достать. Еле отлепив свой взгляд от него, заставила себя очнуться и мысленно собраться. Спокойно! Это только на пять-десять минут. Да и дед здесь. У нас благородная миссия. В конце концов, можем мы хоть такой короткий период побыть просто братом и сестрой и сделать что-то хорошее, полезное для наших родных?
– Хорошо, – в результате, буркнула себе под нос, и показала на первое яблоко, висевшее прямо над ним. – Давай это!
Юджин беспрекословно повернул свою невозможно красивую голову в указанном направлении и с легкостью достал необходимое. Я подставила корзинку так, чтобы только не касаться его руки. Он же, снова, но уже менее заметно усмехнулся и бросил туда яблоко.
– Дальше, мой генерал!
Я почти дернулась. Почти. Тем далеким летом… Пять лет назад. Мы тоже собирали вместе яблоки. У нас даже была такая игра. Ведь он всегда был высоким. И тогда, тем летом, я командовала, а он выполнял. И без конца подтрунивал надо мной, потому что я относилась к сбору яблок для дедушки гораздо серьезнее, чем дело того требовало. Но он не знал одной вещи. Я была такой серьезной и сосредоточенной, потому что уже тогда не могла и пяти минут спокойно находиться в его присутствии. Мое сердце всегда пыталось вырваться из груди. При малейшем же его приближении.