Шрифт:
Нинель Языкова
Заставь меня помечтать
Св.№ 21011251341 от 25.11.2010г.
«Зина, Зина! Куда ты едешь? Пятьдесят шесть лет!» - Зинаида тряслась в чёрном «Мерседесе» и так же хаотично вместе с машиной тряслись и её мысли. Страх - холодный тяжёлый тягучий туман, выплывал не торопясь откуда-то снизу и пеленал Зинино тело, словно подгузник
Сначала он коснулся ног. Несмотря на то, что стояло лето, июнь месяц, Зине показалось, что она ступила в зимнюю прорубь. Потом, подобно змее, прополз по икрам, охладив колени, а затем плавно, не торопясь, переплыл на живот, и там, в середине пупка и застрял, заморозив даже позвоночник.
Хорошо, что страх затронул только одну половину тела. До груди и головы он ещё не добрался, поэтому сердце не лежало ледяной глыбой в грудной клетке, а скакало в бешеном ритме, как испуганный заяц по полям и огородам.
И мысли, подобно этому зайцу, перепрыгивали с одной на другую. То запрыгивали в Берлин в бар и вспоминали о чашечке кофе с хот-догом за десять евро – «С ума сойти!» - то в село Беленькое, где был оставлен дом и дети, правда взрослые дети, ну и что? – всё равно родные и для Зины малые.
Вся Зинина фигура представляла собой сжатую пружину, готовую сорваться в любой момент, а в глазах стоял страх и ужас от того, что ехала она неведомо куда, и вёз её неведомо кто.
Конечно, так выражаться вроде бы и не стоит, ведь Зина знала, куда она едет и знала по имени водителя их Мерса, но так выражалась она потому, что ехала в неизвестную страну Италию, и к какой фирме относился их водитель, куда обращаться, если что, Зина не знала.
Да, вообще, вся её поездка пахла ужасным словом – «нелегальщина», и поэтому мыслила она аллегориями, как в русской народной сказке – поеду туда, незнамо куда, повезёт меня то, незнамо кто.
И точно так же, как в детстве, Италия ей представлялась змеем Горынычем, которая только того и ждёт, как проглотить Зинаиду в свою утробу со всеми её потрохами.
У Зины не укладывалось в голове, как она такая, вроде бы вполне спокойная женщина, не склонная к резким изменениям в своей жизни, смогла ввязаться в эту дикую во всех отношениях авантюру? Да ещё назанимать денег, этих евро, будь они неладны, как собака блох, и рискнуть своим спокойствием и относительным порядком в личной жизни?
Ничего такого не случилось, если бы не тот злополучный мёд. Ну, точно, как у Булгакова: « Аннушка уже масло разлила». Так и у Зины: «А мёд я уже задумала купить».
Вся эта заграничная эпопея началась ровно год назад. Точно так же светило солнце, пели птицы, благоухала природа. Середина лета, красота. Зинаида крутила педали своего старенького велосипеда и рулила по направлению к пасеке.
Она вообще без велосипеда не представляла себе жизни. Так повелось смолоду, когда Зина вышла замуж и переехала, как молодой специалист, в село Беленькое, получив при этом дом, двор со всеми хозпостройками и земельный участок при доме.
Конечно, привыкать к сельской жизни было трудно, ведь Зина выросла в городе, там же и училась, но получить в двадцать пять лет в городе своё жильё
Тогда, в те времена, когда квартиры не покупались, а давались на производстве, получить её можно было только вместе с выходом на пенсию, и то не факт. Зина видела такой пример на своих родных, вспоминая, как детство она провела в семейном общежитии, и уже тогда, в том беззаботном детстве мечтала о своём жилье.
И на предложение дом в селе или комната в городском общежитии, дом перевесил чашу весов. Да, кто бы сомневался. Это нужно быть совсем без ума, чтобы променять свежий воздух и простор на маленькую и душную десятиметровку с надеждой, в дальнейшем, на улучшение жилищных условий. И осуществится ли это дальнейшее, не знал никто.
Тем более, что в Беленьком ей предлагалась должность старшего экономиста, тогда как в городе больше, чем на маленького серенького штатного сотрудника, пусть и с высшим экономическим образованием, ей рассчитывать не приходилось. Все хорошие места были заняты, а свободные мгновенно занимались нужными людьми, в список которых Зинаида не входила.
Ну, так распорядилась судьба. Не всем же в этом мире быть нужным человеком. Кому-то приходилось и обслуживать этот контингент. Поэтому, та высокая должность, которую сулили молодому специалисту, оказалась золотой гирькой на весах Зининой жизни.
Жизнь пошла прекрасная и удивительная, потому что, как ещё назвать рождение сначала дочери, потом сына, как не удивлением. Это, если не задумываться и не вникать, то появление на свет детей простая и обычная вещь, которая случается сплошь и рядом.
Но у Зины была возвышенная натура, она во всём видела чудо, даже в самом обычном. И ту радость, которую она ощутила, взяв на руки живой комочек в роддоме на первое кормление, не сравнить было ни с чем.
Она кормила свою Оленьку, то, что дочку будут звать Ольгой, они с мужем Сашей задумали сразу, как только Зина почувствовала себя в интересном положении, перебирала её маленькие пальчики, прикасалась нежно к легким завиткам над ушками и млела от счастья.
Также Зина млела от счастья, когда через два года родила сына Фёдора. Он очень походил на Олю, только чуть больше и крепче, мальчик всё-таки.
Оба её ребёнка – и дочь, и сын, были полной копией своего отца. Зининого в их внешности не было ничего. Нет, может быть, что-то и было, только Зина этого не видела. Ей казалось, что гены мужа намного сильнее её генов.
Все втроём – и муж, и дети, были смуглыми, имели карие с поволокой глаза миндального разреза, пушистые чёрные ресницы, вьющиеся красивыми волнами каштановые волосы, полные губы и прямой, без горбинки, нос.
Зина же, наоборот, тело имела белоснежное. К этому телу она ещё имела голубые глаза, светло-русые прямые волосы, которые постоянно крутила в химзавивку и светлые ресницы. Нос Зины в пику прямому мужниному, был слегка курносым и его кончик всегда весело смотрел вверх, придавая всему её виду задорность. Впрочем, и характер у Зинаиды был под стать её носу, такой же весёлый и неунывающий.