Застава
Шрифт:
Свою монополию железнодорожники берегли ревниво. Во всех крупных городах они бесплатно строили детские железные дороги – маленькие паровозики и пара вагонов катались по узкоколейному пути, но это было единственное, что они выпустили из рук. Да и то с понятной целью – отбирать талантливых ребят, имеющих склонность к железнодорожному делу. Ну и крупным шахтам-заводам могли построить крошечные пути, содрав за это немалые деньги. Единственным исключением был узкоколейный бронепоезд, построенный и переданный пограничной страже. Поездная бригада, впрочем, на нем все равно была железнодорожная, «арендованная».
Вот эти дружелюбные отношения и были теперь для нас камнем преткновения. С одной стороны – с железнодорожниками Клондала мы были друзьями. С другой стороны, если Главный штаб обратился за помощью не только к местным властям, но и к начальству железнодорожников, то и они нас могут мигом арестовать.
Клан наемников, хоть и работающий на железку, но прямо к ним не относящийся, мог быть нашим спасением. С другой стороны – наемник потому и наемник, что работает за деньги, продаст – и глазом не моргнет. Но вроде как я с Эйжел в хороших отношениях. Но при этом – в свое время наш любовный роман разбился о быт… о скрипящую кожу, наручники, кляпы, плетки и все прочее, что нравилось Эйжел.
В общем – выхода не было. Надо было рисковать.
Казармы наемников, что-то вроде бесплатной гостиницы при железной дороге, стояли недалеко от станции, на территории, арендованной железкой у города. И паровозники, и городские власти твердо считали, что казармы – под их юриспруденцией. Поэтому ни те ни другие туда не лезли, а порядок поддерживали сами наемники – отставники-военные с Клондала, горные кланы с окраин Краймара, чуть цивилизовавшиеся кочевники с Пустошей (большинство из них никто в здравом уме не рискнул бы нанять в качестве охраны, но было несколько родов, которые на протяжении нескольких поколений продавали свои ружья и кровь за деньги, придерживаясь странного, но все-таки понятного кодекса чести), беглецы из Сургана – последнее время власть на этой территории становилась все авторитарнее и авторитарнее, многим это не пришлось по душе. Народ там менялся постоянно, от разнообразия лиц, одежд и вооружений рябило в глазах – так что я рискнул пойти в казармы, особо не маскируясь. Какой-нибудь дурацкий капюшон на голове или попытка загримироваться привлекли бы внимание куда с большей вероятностью.
Так что я совершенно открыто, неторопливо и даже вежливо кивая встречным, прошел мимо рядов старых двухэтажных домов из красного кирпича, где селились наемники, пропустил выходящую из кабака «Шпалы и гравий» пьяненькую компанию и вошел внутрь. Это был именно кабак, не чинный паб из центра Клондала и даже не забегаловка с рабочей окраины. Пиво здесь, конечно, тоже пили, но предпочитали напитки крепкие и действенные – водку (лучшую, на мой взгляд, делали в Оннели и Аламее, хоть и она отдавала сивухой), «граппу» и крепленые вина из Джаваля, самые дешевые сорта клондальского «виски». Вышедшая компания была как раз из уроженцев Джаваля, нечастых гостей среди наемников – смуглые, черноволосые, говорливые, как все южные народы.
Внутри «Шпал и гравия» было накурено и шумно. Как и положено в подобном месте. Добавить какую-нибудь драку со швырянием стульев,
На самом деле все места, где собираются по-настоящему опасные люди, абсолютно безопасны. Конечно, если соблюдать принятые там правила поведения.
Я прошел к барной стойке – никто даже не повернул головы в мою сторону. Любопытствовать, во всяком случае открыто, здесь тоже не принято. Во-первых, можно встретиться взглядом с врагом – и тогда уж точно придется выяснять отношения. Во-вторых, многие из присутствующих имели с законом сложные отношения, но сдавать их никто, конечно же, не собирался. Куда проще честно ответить полиции «нет, никого не видел, сидел в углу и пил», чем открыто врать.
– Виски, – сказал я, кладя на стойку купюру в двадцать талеров. В Клондале параллельно ходили деньги бумажные и из драгоценных металлов. Теоретически, курс был одинаков. На практике – ассигнация в двадцатку стоила десять серебряных талеров и всего пять золотых. Какого дьявола власти Клондала терпели такие странные курсы, я не знал. Может быть, это как-то было связано с тем, что государственным чиновникам, как правило, деньги выдавались «металлом»?
Но даже двадцать талеров – это пять золотых. Это серьезные деньги, можно кутить в кабаке весь вечер, да еще и угощать окружающих пивом.
– Что еще? – не поднимая глаз, спросил бармен, молодой и франтоватый парень. «Шпалы и гравий» были семейным бизнесом, кабак принадлежал его отцу.
– Ничего.
– Сдачи нет, – буркнул бармен, что было явной и откровенной ложью.
– И не надо.
– Так не бывает, – по-прежнему не глядя на меня, ответил бармен. – Что еще?
– Эйжел из клана Тай-Клёус.
– Сам найти не можешь? – поинтересовался бармен, но положил руку на купюру и взял с полки бутылку приличного (хоть и не самого приличного) виски.
– Могу. Но надо здесь, сейчас и в отдельном кабинете, – сообщил я.
Бармен секунду подумал, наливая стакан на два пальца, потом сдвинул купюру обратно.
– Выпивка за счет заведения, Ударник. С остальным не получится. Хлопот много, да и кровь оттирать желающих нет.
Я парня видел лишь раз и мельком, но он, оказывается, меня знал. Интересно, чего касалось замечание про кровь – характера Эйжел или сложности наших отношений?
С искренним сожалением опустив руку в карман, я добавил на стойку еще двадцатку.
Бармен задумался.
Я доложил десятку и честно сказал:
– Все, я пустой.
– Второй кабинет, – неохотно сказал бармен. – Но я ни за что не ручаюсь, понял? Эйжел здесь, вечером пьянствовала со своими за полночь. Перед работой они так не гуляют. А вот захочет прийти или нет – твоя проблема. Деньги, если что, назад не верну!
– Договорились, – сказал я и, перегнувшись через стойку, взял бутылку, в которой еще оставалась добрая половина.
Бармен первый раз посмотрел на меня. Ухмыльнулся и сказал: