Застава
Шрифт:
— Нет, только на время выйти из комнаты. Я голоден, а немцы обещали кормить нас с их кухни.
— Они принесли нам поесть?
— Нет. И, думаю, не принесут. Так что тебе самой придется сходить за едой.
Магда не верила своим ушам.
— Идти через двор?! Ты хочешь, чтобы я вышла отсюда после всего, что случилось утром?
— Я уверен, это больше не повторится. — Он ненавидел себя за то, что приходилось обманывать ее, но другого выхода не было. — Офицеры предупредили своих солдат. И к тому же, это не темная подвальная лестница. Ты будешь на открытом месте.
— Но они так
— Нам все равно потребуется еда.
Наступила долгая пауза. Потом Магда медленно кивнула.
— Наверное, ты прав.
Она застегнула кофту на все пуговицы и, ничего не говоря, вышла из комнаты.
Куза почувствовал в горле комок, когда за дочерью тихо закрылась дверь. Она такая мужественная и так верит ему... А он ее предал. И в то же время, предавая, спасал. Он знал, что ей предстоит сейчас выдержать и сознательно послал ее туда. Якобы за едой.
Есть ему совершенно не хотелось.
Глава шестнадцатая
Дельта Дуная, восточная Румыния.
Среда, 30 апреля.
Время: 10.35
И снова на горизонте земля.
Подходил к концу восьмой день пути, изнурительно тяжелый, как и все предыдущие. Рыжеволосый стоял на носу утлого судна, недавно выдержавшего бурю, и смотрел в сторону берега. Море теперь стало спокойным, и скорость хода была хорошей, но все равно недостаточной для человека, так безумно спешащего к своей цели.
Несколько раз им уже крупно везло: только за последние три часа мимо прошли два патрульных катера — один русский и один румынский. Если бы их задержали, все могло кончиться весьма плачевно.
Прямо по курсу лежала дельта Дуная, который множеством проток соединялся здесь с Черным морем. Берег казался болотистым и был покрыт густой зеленью, скрывающей десятки крошечных бухт. Причалить тут будет совсем нетрудно, другое дело — путешествовать по трясине. На это требовалась масса времени. А его-то как раз и не было!
Предстояло искать другой путь.
Рыжеволосый глянул через плечо на старого турка, владельца лодки, потом снова вперед — в сторону дельты. Рыбацкая плоскодонка не сильно погружалась в воду — ей хватало и четырех футов, чтобы плыть даже с грузом. Значит, на ней можно выйти по одной из мелких проток к Дунаю, а оттуда подняться, скажем, до плеса в восточных пригородах Галаца. Конечно, придется идти против течения, но все равно так будет быстрее, чем тащиться пешком по трясине.
Путешественник сунул руку в пояс с деньгами и достал две мексиканские монеты по пятьдесят песо золотом. Вместе они весили около двух с половиной унций. Показывая их владельцу лодки, он заговорил по-турецки:
— Камаль! Еще две монеты, если ты подбросишь меня вверх по течению!
Рыбак уставился на желтый металл и, закусив нижнюю губу, задумался. В карманах у него было уже столько золота, что он по праву мог считать себя самым богатым человеком в деревне. По крайней мере на какое-то время. Но ничто в этом мире не бывает вечным, и в один прекрасный день ему снова придется выйти в море с сетями. А две лишние монеты могли значительно отодвинуть этот срок.
Рыжеволосый молча наблюдал, как Камаль взвешивает в уме все за и против. Сам он тоже думал о предстоящем риске, ведь даже днем им придется плыть в румынских водах на турецкой лодке, причем совсем близко от берега, так как все притоки Дуная здесь очень узкие, а возле Рени, где прямо с севера впадает Прут, наверняка полно уже военных судов.
Нет, это было чистым безумием. Даже если им удастся спокойно добраться до Галаца, то по дороге назад Камаль наверняка наткнется на пограничный наряд. Его схватят и посадят в тюрьму, а лодку и золото конфискуют. Для самого же рыжеволосого риск значительно меньше: даже если их схватят вдвоем и доставят в ближайший порт, то он найдет способ выкрутиться и как-нибудь скроется. А вот Камалю это будет стоить лодки. А может быть, даже жизни.
Словом, игра не стоила свеч. И к тому же была нечестной. Рыжеволосый убрал монеты назад как раз в тот момент, когда турок хотел уже их принять.
— Впрочем, не надо, Камаль, — сказал он. — Наверное, будет лучше, если мы оставим нашу прежнюю договоренность. Высади меня где-нибудь здесь.
Старик кивнул, и на лице его отразилось скорее облегчение, чем разочарование от того, что предложение было взято назад. Вид двух золотых чуть не превратил его в полного идиота.
Лодка повернула к берегу. Рыжеволосый перекинул через плечо узелок из одеяла со своими пожитками и взял под мышку длинный узкий футляр. За фут или два до густых зарослей тростника и мшистых кочек, которые служили здесь берегом, Камаль выключил мотор, и рыжеволосый, перемахнув через борт, зашагал к суше.
Но, отойдя шагов пять, обернулся и последний раз посмотрел на старика. Тот помахал на прощанье рукой и начал отчаливать.
— Камаль! — закричал с берега пассажир. — Лови! — И одну за другой кинул обе монеты хозяину лодки. Тот ловко поймал их на лету смуглой мозолистой рукой.
Слова благодарности именем Магомета и всего прочего, что было свято в исламе, еще долго звенели в ушах рыжеволосого, когда он начал свой нелегкий путь по болотам. Тучи насекомых, ядовитые змеи, коварные плывуны ждали его впереди, а чуть дальше местность патрулировали солдаты Железной Гвардии. Конечно, остановить его они не могли, но из-за них он мог потерять драгоценное время.
Однако все это было просто ничтожным по сравнению с тем, что ждало его западнее, на расстоянии всего нескольких часов езды верхом через горы — на перевале Дину.
Глава семнадцатая
Застава.
Среда, 30 апреля.
Время: 16.47
Ворманн стоял у окна своей комнаты и наблюдал за солдатами во дворе. Если вчера все они ходили еще вперемешку и черные формы эсэсовцев мелькали среди серых гимнастерок пехоты, то уже сегодня между его бойцами и подчиненными Кэмпфера будто бы пролегла невидимая стена.