Застрянец
Шрифт:
Мне бы и самому прогнать надоедливого Дементия, но валяться три дня на койке, да ещё без допинга, было чертовски скучно. Оболтусы хоть немного развлекали.
— Так, что с вами сталось-то, господин? — спросил Дементий.
— На медведя ходил.
— Одни?
— Одни-одни. Тебя искал, да ты дрых, тефтелей налопавшись. А мне срочно нужно было. Приспичило ночью, и всё тут.
— Шутите или как?
— Да разве с таким шутят? — показал я на взбугренные рубцы на груди. — Четырёхметровый гигант c лапой, как всё твоё тело, Дементий.
— И вы его
— П-ф-ф! Конечно! Разделал как сушист рыбу! Лапки здесь, туловище там, голова, уши, нос.
Дементий пошевелил седыми бровями и посмотрел на Баратынского. Многоуважаемый доктор, который уже трижды спускался на кухню, якобы набрать тёплой воды, похлопал пьяненькими глазами и показал на дверь:
— Больному нужен покой.
Помощники ушли. Оставшись один, я сконцентрировался и превратил поверхность раненного туловища в дым. О, да! Со временем привыкаешь к постоянной боли, а когда она уходит — просто балдёж. На груди такой фокус не работал. То ли поверхность больше, то ли близко к сердцу. Хотя прогресс был заметен. Началось всё с растворения руки, дальше — плечо и ноги, теперь вот — бок. Мало-помалу осваивал способность.
Моего информатора грохнул харв. В этом не было сомнений. И не просто грохнул, а приручил. Страшилки про демонов полностью подтверждались.
Интересно, где в это время был харв? Ошивался где-то неподалёку? Если так, то почему не помог своему приспешнику грохнуть меня? Прихлопнул бы невидимой рукой к земле, а безбашенный порвал на куски. Или голову мою позаимствовал, а меня завербовал в банду со снесёнными крышами.
Может, харв далеко был? Или силёнок у него не осталось на спаривание сразу с двумя головами? Информатора приручил, а дальше перекурить надо, свежим воздухом подышать. Может, харв старенький. Второй раз так быстро не получится. Только с таблеточкой.
Хуже всего, что информатора грохнули. До поры до времени он не был проблемой, а когда я начал кое-что понимать, его решили убрать. Не мог харв чисто случайно там оказаться.
Заскрипела лестница, в комнату заглянула Раиса:
— Нашла! — шёпотом крикнула она и потрясла книгой.
— Давай!
Раиса подложила мне под спину три подушки, чтобы я смог удобнее сесть на кровати. Поставила столик, вручила книгу, бумаги и перо. Невзначай расстегнула пуговицу на корсете и при каждом удобном случае наклонялась, обдавая запахом своих духов.
— Хотите что-нибудь ещё, господин? — от её ласкового голоса у меня едва не закатились глаза.
— Так, всё! Работаем!
— Поняла.
Раиса потянула за верёвочку на плечах, её платье рухнуло на пол. Раиса осталась в чёрном корсете, трусиках и чулках.
— Да не в этом смысле работаем, Раиса! — крикнул я и поправился под одеялом. — Бери карту!
— Просите, господин, — она наклонилась за платьем.
— Платье оставь!
— Хорошо.
Сидя на кровати, я просматривал фамилии пропавших из списка, которые Архип достал у могильщика. Затем взял книгу, которую принесла Раиса. Адресная книга Виктомска. Нашёл там нужную фамилию и назвал номер дома. Сногсшибательная
Через полчаса дело было сделано, и я увидел то, что боялся увидеть. Зубочистки торчали только в нижней части города. В землях Ростопчиной, Глинского и Румянцева. На другом берегу реки не было ни одной.
… … …
Мещерский вошёл в поместье Румянцева и осмотрелся. Другое дело. Поломанную мебель вынесли, поменяли окна, убрали залежи пустых бутылок, отчистили кровь. Прошёл по коридору, заглядывая в случайные комнаты, пока не дошёл до кабинета Румянцева. Внутри его окружала роскошь.
На себя любимого Румянцев денег не жалел. Картины, бар, ящик с сигарами, коллекционные мечи и мушкеты. Мещерский заглянул в шкаф, а затем сел в кресло бывшего хозяина. Расправил плечи и прикрыл глаза.
— Господин! — в кабинет заглянул Самсон. — К вам Глинский!
— Ко мне? — Мещерский поправил очки. — Здесь?!
— Да здесь. С ним Ростопчина и ещё какие-то люди.
— Ну, хорошо, — Мещерский встал и отошёл к окну. — Пускай заходят.
… … …
Кивнув Архипу, что всё в порядке, я прошёл мимо Самсона и открыл дверь перед Ростопчиной. Пахнущая рыбой тётка в дорогом коричневом плаще и с абракадаброй толстых коричневых волос на голове протолкнулась внутрь. За Ростопчиной вошёл я и хотел закрыть дверь, но Самсон нахмурился.
— Понял. Так даже лучше. Свежий воздух и всё такое.
В коридоре раздался топот. Последним в бывший кабинет Румянцева ворвался Прокопий. Видеть живого мертвеца встревоженным было довольно-таки необычно. Он поправил мятый пиджак и посмотрел на Мещерского:
— Что случилось, господин Мещерский?
— Понятия не имею, — ответил тот и уставился на меня.
— Не переживайте, братья, раскулачивать нас пока не хотят. Не за этим собрались, — бочком я подобрался к бару Румянцева и заглянул внутрь. — Ого!
— Так в чём дело?!
— Дело, — я залип на старинную бутылку. — А, дело! Да! Я вот чего вас здесь собрал, господа, — поставив бутылку на место, я облизнулся и навёл траурное лицо. — То, что случилось с Румянцевым — ужасно. Такая потеря. Совсем молодой парнишка, попутал дороги, связался, как говорится, с плохой компанией.
Прокопий смотрел на меня, не моргая, будто хотел разобрать в моей болтовне тайное послание. Ростопчина поглядывала на потолок — готов спорить, подсчитывала в уме прибыль в последнем квартале. Мещерский кривился от недовольства.
— Смерть такого молодого и амбициозного господина — это не только личная потеря для каждого из нас, но и для народа! Мы-то ладно. Нам уже долгие годы приходится переносить на плечах тяготы и страдания, а народ?
— Что народ? — спросил Прокопий.
— Как теперь людям Румянцева жить, зная, что их покровитель и защитник погиб?
— Ну-у-у…
— Нужно срочно искать временную замену для управления его землями! — перебил я Прокопия.
— Вообще-то, временное управление его землями взял на себя я, — сказал Мещерский.