Затеи олигарха

Максим Федорович Городецкий

Кончис.
– Я думал, Вы поняли. Она живет в 50-х годах 20 века.

Николас (саркастически).
– И воображает себя Вашей умершей невестой?

Кончис.
– Эту роль осторожно внушил ей я. Другие ее личины менее симпатичны.

Николас.
– А причем здесь Вы, преуспевающий делец?

Кончис (снисходительно).
– Одно из самых успешных моих предприятий - частная психиатрическая клиника в Женеве. Которую я же и основал, будучи в 60-х годах психиатром. Вижу, Вы сомневаетесь. Показать мой диплом?

Николас (машет рукой).
– Но тогда почему Жюли не в клинике, а здесь?

Кончис.
–

Я теперь редко бываю в клинике. Но ее родители - мои друзья и полностью мне доверяют. Поэтому Жюли повсюду меня сопровождает и я всегда при ней - как психиатр.

Николас (мрачнея).
– И Джун тоже?

Кончис.
– Нет, она работает в институте социологических исследований и бывает у нас по отпускам и наездами.

Николас.
– Наконец, моя роль?

Кончис.
– Вы просто не хотите быть догадливым. Жюли как любой девушке необходимо хотя бы кратковременное общение с молодыми людьми - конечно, ее круга. Она просто расцветает тогда - Вы не заметили? Но это общение не должно переходить известных этических границ. Прошлый раз вы оказались на этой границе, и тогда пришлось вмешаться моему санитару.

Николас (краснея).
– Что б Вам раньше меня предостеречь?

Кончис.
– Но разве тогда Вы были б естественны? У Лили обостренная интуиция, она тотчас раскусила бы Вашу фальшь и замкнулась.

Николас.
– Вот я попал... (Вдруг спохватившись). Вы привозите ее сюда каждое лето?

Кончис.
– Да.

Николас.
– Так вот чем занимались здесь мои предшественники...

Кончис.
– Джон "водил" превосходно. А Митфорд - из рук вон. К тому же у Лили обострилась тогда мания преследования, она стала приписывать мне, няньке, враждебные намерения и пожаловалась ставшему для нее своим Мичу. Этот молодец тотчас предпринял попытку вызволения страдалицы из "плена", случилась драка с санитаром, затем грязные упреки в адрес всех, в том числе и Лили. Она была потрясена, впала в депрессию... Впрочем, за Вас я не волнуюсь: Вы юноша умный и порядочный, чего Митфорду как раз недоставало. (Николас морщится, Кончис поднимает в знак извинения руку). Простите, улестил Вас, но искренне. И еще простите, что втянул в свою психотерапию. Остается повторить, что Вы вольны тотчас уйти - или все-таки продолжить сотрудничество со мной, для блага Лили.

Из двери виллы выходит Лили: в блузке и полотняных брюках, но все же старомодного покроя.

Лили (смущаясь).
– Здравствуйте, Николас. Можно и мне попить с вами чаю?

Николас.
– Привет, Лили. Мы будем рады.

Кончис.
– Радуйтесь вдвоем. Мне пора изучать биржевые ведомости.

Уходит в дом.

Лили (после паузы).
– Виделись со своей приятельницей?

Николас (с холодком).
– Нет.

Лили.
– А Морис сказал нам, что вы встречались.

Николас (с удивлением).
– Ему-то откуда знать? Опять что-то комбинирует?

Лили.
– Так нет?

Николас.
– Я ведь Вам объяснял: между нами все кончено. Вот сюда я летел стремглав -на встречу с Вами, Лили.

Лили (удивленно).
– С чего это Вы вновь меня так называете? Я - Жюли.

Николас (улыбаясь).
– Да без разницы. Мне нравится любая Ваша ипостась.

Жюли.
– Вы тоже считаете, что у меня раздвоение личности? Это Вам Кончис внушил? Вот мерзкий старик!

Николас.
–

Но Вы, оказывается, давно его знаете. И приезжаете сюда не первое лето.

Жюли.
– О чем Вы, Николас? Уж не Вы ли сумасшедший? Впрочем, от Кончиса можно ожидать любых баек. О Вас нередко говорит гадости: например, что недавно лечились от сифилиса.

Николас.
– Что?!

Жюли.
– Значит, нет? От сердца отлегло. Думала, больше с тобой не поцелуюсь...

Николас (трепетно).
– Жюли! Я извелся без тебя. Так долго не видеть твоих строгих глаз, не слышать дивного голоса настоящей леди, не вдыхать присущего лишь тебе аромата...

Встает, резво подходит к Жюли и нежно, долго целует в губы. Тем временем сзади подкрадывается Кончис с топором в руке.

Жюли (резко отталкивая Николаса).
– Не остроумно, Морис!

Николас оборачивается и застывает в ужасе.

Кончис (в упор глядя на Николаса).
– Чаю попили? Надо дров наколоть - Марии нечем растопить печь!

Жюли (вскочив на ноги, визгливо).
– Ты напугал меня! Ненавижу!

Кончис (переводит взгляд на нее).
– Поди остынь, милая!

Жюли (по-прежнему).
– Ненавижу!

Кончис.
– Лили, я настаиваю.

Она круто поворачивается, хватает со стола чашку с остатками чая и, походя, выплескивает их в лицо Николасу. Скрывается в доме. Николас, дрожа, достает платок и утирает лицо.

Кончис.
– Вы вновь увлеклись, Николас, вот мне и пришлось прийти к Вам на помощь.

Николас (со злой иронией).
– С топором? Я-то ладно, а каково пришлось Жюли? И что за россказни о моем сифилисе, о встрече с подружкой?

Кончис.
– Во всяком деле важен результат. Я намеренно спровоцировал Лили, и Вы увидели, наконец, ее шизоидальность. И россказни мои целенаправленны: тем самым я создаю сдерживающие факторы для Лили. Ей трудней будет в Вас влюбиться. Впрочем, я по-прежнему верю, что Вы не способны воспользоваться ее нездоровьем для плотской потехи. Ну, пойдемте колоть дрова. (Николас недоумевает). Соорудим барбекю, а для этого ведь нужны натуральные угли? (Уходят).

Интермедия вторая

На авансцену стремительно выходит Николас. В одной руке - телеграмма, в другой - мобильник. Он пытается набрать номер: раз за разом. Безуспешно.

Николас (перечитывает телеграмму).
– "Элисон покончила с собой в субботу. Энн". Что за бред? Что за бред! А сотовый ее не отвечает... Да что ж это такое? Долбаная Энн - не сообщила номер своего телефона. Неужели, правда? (Вдруг медленно выпрямляется). Конечно, правда. И убил ее я... Такая доверчивая, светлая, родная...

Содрогается от рыданий и плетется прочь.

Сцена третья

Ночь. Дом в поселке на острове. Его комнаты открыты зрителю, но пока затемнены. К дому подходят Джун и Николас. Останавливаются перед входом.

Джун.
– Говорю тебе, мы сбежали от Кончиса. Он всех достал: и Жюли, и меня, да и тебя тоже.

Николас.
– Жюли меня ждет? Зачем?

Джун.
– Пойми, нам некому довериться, кроме тебя. И потом, она мне твердит: приведи Николаса.