Зависимые

Соль Екатерина

Еще несколько минут Роман ничего не ощущал вокруг. В ушах гудело от пережитых эмоций, Виктория, не открывая глаз, повисла на его шее… дрожь в ее теле была не связана с холодом, он это чувствовал.

Они не сразу заметили, что дождь поутих, забрав с собой и резкие порывы ветра. Сейчас молодую парочку окружал запах свежести и небывалая тишина. Первые люди начали появляться, когда Роман и Виктория, смеясь во весь голос, уже направлялись к машине.

Продолжить встречу они все же решили в квартире. Дождь прорывался за вечер еще несколько раз, при всем великолепии

ситуации, оставаться мокрыми так долго было опасно для здоровья.

Теперь, укутавшись в одеяло, они пили только что сваренный глинтвейн. Роман чувствовал, что сейчас самое время поговорить.

– Вик… почему ты ничего не рассказываешь мне о себе?

– А ты разве когда-нибудь спрашивал? – искренне удивилась девушка, резким движением головы разбрасывая влажные волосы по плечам.

– Ты молчишь только потому, что я не задаю вопросов?

– Да, и я их тоже не задаю… Почему ты именно сейчас об этом заговорил?

– Я узнал, что ты дочь Леонида Неспелова…

– Ах, это…

Роман уловил в голосе девушки горечь и раздражение.

– Да… и мне кажется странным твое увлечение мной…

Виктория пристально и как никогда серьезно посмотрела на Романа. Этот взгляд был холоден и полон ненависти.

– По-твоему, я должна была кричать о своем родстве с ним? Если хочешь знать, меня абсолютно не радует тот факт, что я плод совокупления Леонида с моей покойной мамой! Знаешь, мне казалось, что мы с тобой прекрасно подходим друг другу… Не хотелось бы вдруг понять, что я ошибаюсь…

– Почему ты так говоришь? – не совсем понимал Роман.

– Мы с тобой отдавали себя друг другу и получали удовольствие от общения друг с другом… И больше ничего. Вокруг нас не было ничего. Ни денег, ни положения в обществе, ни моего папаши, ни твоей семьи… Все в нашем мире пустое, кроме любви.

– Что такое стряслось у вас с отцом?

– Хочешь знать?! – зрачки девушки расширились, наполнившись яростью.

– Я хочу, прежде всего, узнать тебя, Вик… Мы на том этапе отношений, когда…

– Ты знаешь обо мне достаточно для того, чтобы быть со мной… Все остальные твои желания – это все лишнее дерьмо. Знаешь, почему я так ненавижу отца? Потому что вся его жизнь – дерьмо. В ней нет ни грамма смысла с тех самых пор, как умерла моя несчастная мать… И не известно, был ли этот смысл при ее жизни… Я не считаю, что убийство человека ради наживы – это показатель успешности. Деньги – это все тоже дерьмо, в котором ежедневно тонет человечество. А я люблю жизнь. За многогранность чувств и возможностей, которые без денег дарят мне счастье. Для многих я сумасбродная, сумасшедшая, взбалмошная дрянь, избалованная папенькой… Такой хочет видеть меня пресса, я ей не мешаю, потому что пресса – это тоже дерьмо… Я живу здесь и сейчас. Я дышу моментом. Я наслаждаюсь истиной. Я не боюсь своих желаний, я не хочу служить стереотипам и оглядываться на общественное мнение. Общественное мнение, в сущности, такое же дерьмо… Я веду войну с дерьмом, единоличную, бескровную… И самая главная моя победа заключается в том, что я пока удерживаю свои позиции по всем фронтам.

Виктория, разгоряченная

глинтвейном, скинула одеяло и направилась к балкону, не прикрывая наготу.

– В тебе я, прежде всего, вижу желание избавиться от цепей, что сковывают твою личность… Вот ты смотришь на меня, как на безумную, потому что я собираюсь выйти на балкон абсолютно голой… Знаешь, что я скажу на это? Гораздо лучше выйти на встречу своим желаниям нагишом, чем прикрываться одеждой и не чувствовать удовлетворения…

Она резко открыла балконную дверь, с улицы моментально повеяло прохладой, в которой девушка поспешила скрыться.

Некоторое время Роман не мог прийти в себя. Откровения Виктории как будто что-то сковырнули в нем. И это что-то принялось ныть и проситься наружу. Он резко встал с кровати и направился за девушкой на балкон. Ветер раздувал ее волосы в разные стороны, а она, полная удовольствия, каждой клеточкой своего тела впитывала приятное прикосновение свежести.

Роман легонько коснулся губами все еще горячего плеча девушки.

– Ты великолепна, Вик…

Она резко повернулась к нему и пристально заглянула в глаза, как будто разыскивая в них ответы на свои вопросы.

– До встречи со мной ты жил по канонам, которые придумало общество… У тебя есть семья, деньги, власть… Но нет единственно важного в нашей жизни – счастья… Поверь, быть собой гораздо лучше, чем играть роль добропорядочного и успешного.

– Согласен…

– А теперь возьми меня…

Их разгоряченные чувственные тела облизывал промозглый ветер. И наверняка кто-то видел, что происходит на балконе обычного жилого дома. Кто-то принял это за бесстыдство, кто-то снял прикольное видео. А Роман освобождался от гнетущих мыслей и обретал свободу, только сейчас понимая, что за сила его тянула к этой девушке…

Роман вернулся домой ближе к полуночи. Теперь их отношения с Викой приобрели какой-то глубокий подтекст. Он все время прокручивал в голове ее монолог, пытаясь вникнуть в смысл на метафизическом уровне. Ему было 35 лет, и за эти годы он впервые задумался о том, ради чего и зачем живет. Вдруг все, что было «до», стало пустым. И даже чувство вины перед женой за измены трансформировалось в чувство тоски от зря потраченного времени. Было очевидно, что хоть Роман и был взращен обществом, в нем осталось частичка жизни, которую Вика с каждым днем разжигала все больше.

Таня – это абсолютно другой человек. Она является образчиком идеального человека в том понимании, которое свойственно большинству. Единственное, что вселяло в него надежду, – это возникшая у Татьяны интрижка на стороне. Возможно, она встретила, наконец, человека, который смог разбудить в ней жизнь…

Он теперь много думал о судьбе своих детей, родители которых по велению судьбы, неожиданно оказались чужими. Сейчас ему казалось, что на самом деле главное для них – это любовь мамы и папы в принципе, даже не друг к другу… это искренность всего того, что их окружает. А разве деланная реальность, в которой семья вроде бы счастлива и идеальна, способна воспитать в ребенке правильные чувства?!