Зависимые
Шрифт:
Но почему-то в Романе они не возбуждали тот самый основной инстинкт. Знакомиться с ними ему совсем не хотелось.
– Не то, – Рома поморщил нос и вернул свой взгляд на экран.
– Я начинаю опасаться за тебя, ты че, влюбился что ли? – качая головой, произнес Арсений.
Роман на секундочку отвлекся и заглянул внутрь себя, предположение Сени казалось ему фантастичным. Хотя, в общем и целом, он был согласен с тем, что слишком много времени стал уделять Виктории. Да, она была непростительно хороша. Но он уже давно был женат, и этот факт не позволял ему расслабляться и ударяться в сентиментальность. Внезапно его пронзила искорка странного подозрения. А вдруг его отношение к Виктории уже переросло обычное животное вожделение и превратилось
– Зови девчонок к нам! – неожиданно для окружающих выпалил он и посмотрел на «козочек» еще раз, уже другим, оценивающим взглядом.
***
Роман, как и планировал, вернулся домой в шесть утра. Их огромный дом находился в одном из самых живописных мест города и всем своим видом говорил о состоятельности владельца. Трехэтажный особняк возвышался в стометровой близости от небольшого озера, обрамленного ухоженными зарослями извилистых ив, с северной стороны водоема брал начало небольшой березово-сосновый пролесок, убегающий вдаль и превращающийся метр за метром в самый настоящий темный с проседью лес.
Несмотря на ранний час, во дворе уже сновал обслуживающий персонал. Садовник поливал газон, бережно расправляя закрутившийся шланг, уборщица протирала французские окна на террасе, в которые сейчас оранжево-красной радугой отливало поднимающееся из-за ив солнце. Завидев хозяина, она тихонько поздоровалась и сообщила, что Татьяна Алексеевна ждет его в столовой, завтракать.
Роман чувствовал себя отвратительно, горы выпитого пива и бессонная ночь давали о себе знать. Он с трудом держался на ногах, и потому одна мысль о завтраке и разговоре с Татьяной вызывала в нем приступ тошноты.
Она сидела во главе стола и медленными глотками пила кофе. Что в Татьяне было невероятно замечательным, так это ее тяга всегда выглядеть великолепно. Роман восхищался этим качеством. Несмотря на столь ранний час, его жена была идеально причесана, ее скулы были украшены еле заметными румянами, а на губах блестела помада нежно-розового оттенка. Теперь ее ясные голубые глаза смотрели твердо, сквозь чашку, прямо на помятого и воняющего перегаром Романа.
– Наши проиграли? – без особого интереса спросила Татьяна, внимательно разглядывая супруга. Иногда ему казалось, что она все знает о нем, настолько пронзительным был этот взгляд.
– Увы… – вздохнул он, присаживаясь напротив жены, – поляки обули наших!
– Будешь кофе? Блинчики? Яичницу с ветчиной и сыром? Вы же наверняка ели только пиво!
Она была права. За последние десять часов ничего кроме пива в его желудке не было. Но, несмотря на это, думать о еде Рома не мог совсем. Поэтому согласился только на кофе. Татьяна направилась к плите, источая тонкий аромат парфюма, и принялась колдовать над туркой.
Роман чувствовал возникшее напряжение между ними. Оно окутывало все пространство столовой и силилось просочиться во двор сквозь дверные щели. Воспитание и моральные принципы не позволяли Тане закатывать скандалы, истерить и убегать, забирая детей. Она все сносила терпеливо и молча. Только ее взгляд, наполненный смиреной грустью, говорил Роману о том, что ее внутреннее состояние далеко от внешне спокойного и милого образа спутницы олигарха-кутилы.
Она поставила ароматно дымящуюся кружку перед ним и вернулась на место. Около минуты они оба молча таращились друг на друга. Роман знал, что надо бы извиниться, долго пытался подобрать подходящие слова… Все ему казались глупыми отговорками, а его поведение – безобразным. От этого было еще сложнее…
– Я понимаю, что пережить провал нашей сборной – это трагедия… – неожиданно заговорила Таня. – Поэтому иди отдыхать. На Ксюшин утренник я схожу одна… Надеюсь, к обеду твоя скорбь пройдет и мы, наконец, все вчетвером, отправимся куда-нибудь отдохнуть.
– Отправимся, – хрипловатым голосом ответил Рома. – Прости, вышло глупо.
Она тяжело вздохнула, но ничего не ответила. Рома видел, как ей было трудно
Одним глотком он допил остаток кофе, подошел к жене и ласково поцеловал ее в макушку.
– К обеду буду как огурец, обещаю…
Рома не стал дожидаться ответа жены, да и та, похоже, не собиралась ничего говорить. Он добрался до спальни, за несколько секунд избавился от пропахших табаком вещей и отправился в душ.
Струи прохладной воды постепенно приводили Рому в чувство. Он вдруг вспомнил, как этой ночью бесстрастно занимался сексом с какой-то девушкой. То ли Оксаной, то ли Ириной… Занимался до тех пор, пока не понял, что все эксперименты бессмысленны. Лучше, чем с ней не получится никогда. Это длилось несколько раз. Он разворачивал ее, применяя сексуальную изобретательность, хватал за волосы и шлепал по мягким местам. С него градом лился пот усердия, а из груди то и дело выскакивал боевой рык. Девушка была так довольна, что в эпилоге этой затянувшейся оргии назвала его лучшим любовником в своей жизни. Для любого нормального мужчины эти слова прозвучали бы как комплимент. И только Рома знал, что происходившее было всего лишь проверкой, и потому к утру он был совершенно потерян. Вывод, который по результату прошедшей ночи сделал Роман, был крайне пугающим для него самого. Ему не нравилось спать ни с кем, кроме Вики. Эта мысль окутала его, словно паутина, вызывая беспокойство за собственное будущее. Он прожил тридцать пять лет. В его постели были сотни разных женщин. И по существу эмоции с каждой из них были одинаковыми, отличались лишь формы тела, цвет волос и тональность стонов. Ему было просто хорошо, без прикрас. Что с женой, что с любовницей. Единственное отличие – новизна тела и некое сходство с игрой. И теперь было странно ощущать эту разницу. Странно и страшно. Влюбиться в его планы совершенно не входило. Это не рационально и глупо.
Он так бы и стоял под душем и дальше, размышляя о взаимосвязи плотских желаний и высоких чувств, если бы в дверь не постучала Татьяна. Она сказала, что уходит на утренник и еще раз попросила его не планировать ничего на день.
– Конечно, я уже обещал!
***
К полудню Роман действительно был собран и готов на любые семейные подвиги. Правда, огурцом его назвать было сложно, он больше походил на увядшую завязь так и не созревшего початка. Дело было даже не похмельном синдроме, подарившем ему головную боль и дрожь в конечностях… Ему не давали покоя мысли, неожиданно возникшие этой ночью. Он считал себя эмоционально крепким человеком, и все эти истории любви, закручивающиеся в треугольниках, пускал на смех. Он думал, все в этой жизни можно контролировать: цены на нефть, объемы экспорта, семейное благосостояние и, тем более, чувства. Он смотрел на себя в зеркало и больше не видел в отражении уверенного в себе миллионера, он видел там растерянного и запутавшегося мужичка, празднично упакованного в костюм Бриони. Это было просто немыслимо, успешный, крепко стоящий на ногах мужчина, купающийся в повышенном женском внимании, стал зависим от какого-то нелепого подросткового чувства. Ведь это удел женщин плодить в себе различные оттенки эмоций, превращая их то в депрессивно-слезливые, то восторженно-сексуальные субстанции.
– Ром… с тобой все в порядке? – спросила Татьяна, невесть как появившаяся прямо за его спиной.
– Да, вот думаю, сойдет ли этот костюм для поездки к Камским…
– Это вообще-то твой любимый костюм… – с подозрением разглядывая мужа, произнесла Татьяна
– Ну, вот я и говорю, – нашелся Роман. – Стоят ли Камские моего Бриони? Их пакостливый Жак обязательно прыгнет на меня своими лапищами…
Татьяна расслабилась и, улыбнувшись, принялась заботливо поправлять рукава пиджака.