Зависть
Шрифт:
А теперь она также спрашивает: «Ну, что у тебя на работе?», – и чувствует Володя, что не хочет рассказывать про то, как в очередной раз собирали начальнику деньги за смену – это обязательно – не сдашь, не получишь выгодный заказ – дальнюю поездку с оплатой в оба конца. А на обратном пути можно еще кого-нибудь по дороге подвезти, и это уже лишние деньги, которые он решил копить, чтобы матери помогать.
«Что-то не так», – думает Володя, а отвечает сам себе заученно: «Все нормально». И совершенно непроизвольно мысль его уходит куда-то, он смотрит в окно, а там
Тут же мысль о матери возвращает его дерзкую мысль на землю: «А как она?». И непроизвольно что-то внутри говорит: «Надо изменить жизнь, но как? ». Он не думает об ученье – это ему представляется очень трудным. Не знает он никого, кто бы из его знакомых учился там как-то специально. Чувствует, что нет у него этого особенного ума, как ему кажется. И вспоминается ему один пассажир.
Однажды его машину остановил солидный мужчина лет сорока, статный, одет шикарно. Часы у него на руке огромные, и все сверкает вокруг циферблата, и помнится Володе, что часы эти произвели на него какое-то особенное впечатление, и заметил он, что мужчина их рукавом пиджака прикрывать стал, и помнит Володя, что подумал:
«Вот тоже мне, получается, что я на часы его запал». А мужчина все время вопросы задавал: «Сколько платят, да с кем живешь?» – и оставил ему визитку, которую Володя положил в карман пиджака, да и забыл про нее. И только сейчас вспомнил, что пассажир на прощанье бросил такую фразу:
– Если надумаешь что, звони.
И сейчас Володе это вспомнилось. Он пошел в комнату, открыл шкаф и вытащил визитку, на которой было написано:
“Антикварный магазин”. Виктор Леонидович Бомонов», – и дальше был адрес и телефон. Он внимательно смотрел на визитку и видел какие-то завитушки по углам, и вся она была на бумаге, которая немного серебрилась на свету.
Он посмотрел на номер телефона – магазин находился в одном с ним районе, и вспомнил, что видел этот магазин: огромные стеклянные витрины, а за ними как будто интерьер комнаты, как в жизни, и даже вспомнил Володя, что как-то заходил туда и подумал еще:
«И кто может дома такие вещи ставить? И как их втащить?». А сейчас подумал: «И что этот человек (он вспомнил его лицо, какое-то особенное) может там делать? » – и решил набрать телефон.
– Але? – Володя был в затруднении, как представиться. – Я шофер такси, – и услышал в ответ:
– Я вас помню. Кажется, Владимир?
Володя очень удивился, ведь он подвозил Виктора Леонидовича чуть ли не месяц назад. «Вот память!» – подумал он.
– Да, это я. А вы меня помните?
– Как же. Я помню всех, кто хоть раз мне встречался, – ответил мужчина – и сразу перешел к делу. – Ты что-то хотел?
– Да! Я хотел насчет работы, – Володя волновался и говорил громко.
– Ты только шоферить умеешь? – спросил Виктор Леонидович.
– Ну да, в общем, – и Володя вдруг так захотел, чтобы ему что-нибудь предложили, что от волнения дерзко спросил:
– А у вас для меня ничего не найдется? – он ждал.
– Надо подумать, –
На этом разговор закончился, и когда Володя положил трубку, то понял, что очень хочет, чтобы ему позвонил Виктор Леонидович.
3
На следующий день, когда Володя вернулся с работы, мать ему сказала, что звонил мужчина. Володя порывисто выхватил из рук матери неровный клочок бумаги, где она своим правильным и ровным почерком записала то, что ее попросили передать, и увидел имя Виктор Леонидович.
Сердце его забилось быстрее. Дрожащими руками он набрал номер, но случайно перепутал цифры и не туда попал. Со второй попытки ему удалось соединиться с Виктором Леонидовичем.
– Виктор Леонидович! Я Владимир, шофер, – он волновался, от этого голос его немного дрожал.
– Помню, помню. Слушай внимательно. Есть работа, но я все объясню при встрече. Ты можешь завтра подъехать ко мне?:
– Да, да,- только и смог произнести Владимир.
На следующий день он был в кабинете Виктора Леонидовича, сидел в кресле, боясь облокотиться на его резные ручки, и внимательно слушал.
– Работа не пыльная. У нас есть своя машина. Нужен шофер, но молчаливый и исполнительный, чтобы лишних вопросов не задавал и делал то, что сказали.
Виктор Леонидович изучал Володю, а тот от волнения и страха сидел красный, как рак. Виктор Леонидович переводил глаза с копны волос Володи на его скромный пиджачок, блестевший кое-где потертостью, и прикидывал: «Этот парень подойдет», – а вслух сказал:
– Мы тебе выдадим спецодежду, чтобы ты соответственно выглядел. Зарплата пока не очень, а там посмотрим.
Володя не мог спросить ничего, а молча сидел, пытаясь преодолеть дрожь, которая как назло трясла его руки, но он не мог ничего поделать.
– Ты что, больной? Как ты водишь машину с такими нервами? – неожиданно спросил Виктор Леонидович.
– Это ничего. Это со мной всегда, когда я не знаю, что будет.
– Ты эти замашки брось, а то если твой тремор не уймется, придется расстаться. – Он одобрительно посмотрел на Володю, и тот сразу успокоился, наверно от страха, что его не возьмут.
– Вот так-то лучше. Ну что ты, боишься меня, что ли. Не надо. Я добрый, – и Виктор Леонидович засмеялся неестественно. Володе этот смех запомнился надолго, и потом он его будет вспоминать при других обстоятельствах.
– Ну, что? Согласен? – Виктор Леонидович улыбался как-то странно, и Володя, забыв спросить, чем он будет заниматься, ответил не раздумывая «Да».
Когда он вернулся домой, его не покидало какое-то странное ощущение своей зависимости от этого человека. Холеный, в белоснежной рубашке и шикарном вельветовом пиджаке с серебряными пуговицами, он казался Володе человеком из другой жизни, в которую так захотелось ему попасть. Он сидел напротив этого человека, он будет работать у этого человека.