Завоеватель
Шрифт:
Хулагу – мужчина крепкий, но пульс у него подскочил, а лицо покрылось потом, словно он целый день бегал. Пот капал с носа, когда Хулагу бессильно опустился на пол.
– Уголь! – прорычал он. – Растолките в воде… и побольше. Из печей достаньте. Приведите моего шамана… – Продолжить он смог, лишь когда дурнота немного отступила. – Если потеряю сознание, влейте угольную кашу мне в рот. Побольше влейте. – Стражники мешкали, но слугу не отпускали. Хулагу разозлился, но вместе с гневом расправила крылья боль. – Убейте его, и за дело! – рявкнул он и снова повалился на пол.
Послышался хрип – стражники перерезали горло
Когда он проснулся, было уже темно. Глаза чем-то залепило, веки склеились. Хулагу потер один глаз и содрал себе ресницы. Усилия не остались незамеченными – кто-то крикнул, что он очнулся. Царевич застонал, но режущая боль в животе стихла. Рот саднило, между зубами остались крупинки угля, который его спас. В свое время уголь спас Чингисхана, и Хулагу беззвучно отблагодарил дух деда за важные знания. Ассасины и тогда в себе не сомневались. Не впитай уголь яд, они добились бы своего. Промолчи слуга, Хулагу умер бы, так и не поняв отчего.
Как же он ослаб! Над ним возвышался Китбука, а царевич не мог подняться. Его подняли чужие руки, и Хулагу увидел, что лежит в другой комнате, а под головой и плечами у него толстые одеяла.
– Тебе повезло, господин, – проговорил Китбука.
Хулагу скрипнул зубами, не желая вспоминать страшные мгновения до потери сознания. Но они вспоминались: он ел вкусную еду, а потом сражался за свою жизнь под самодовольным взглядом убийцы. Руки по-прежнему дрожали, и Хулагу стиснул огромные кулаки под одеялом так, чтобы соратник не видел.
– Уголь помог, – буркнул он наконец.
– Тебя так просто не убьешь, – проговорил Китбука. – Шаман говорит, что пару дней ты будешь ходить под себя черным, но, по сути, ты отдал верное распоряжение.
– Ты молился за меня?
Издевку Китбука расслышал, но проигнорировал.
– Конечно, молился. И ты выжил, так ведь?
Хулагу снова попробовал сесть, в мыслях неожиданно воцарился порядок.
– Предупреди моих братьев, особенно Мункэ. Отправь дюжину самых быстрых гонцов.
– Уже отправил, – ответил Китбука. – На тебя покушались вчера, господин мой, и ты целый день спал.
Хулагу опустился на одеяла. Попытка подняться и последовавшие за нею размышления отняли много сил. Он не погиб, хотя ждал смерти. Обрывки воспоминаний тревожили, не давали покоя. Вожак ассасинов отправил убийц, прежде чем тумены подошли к его крепости? Вполне вероятно. Но куда вероятнее, что часть ассасинов была на заданиях, а вернувшись, увидела Аламут разрушенным. Хулагу представил, как они клянутся отомстить тем, кто уничтожил их клан и убил Старца горы. Он закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот заснет. Сколько
Китбука с радостью наблюдал, как розовеет лицо его друга и господина. Он надеялся, что этот случай – последняя судорога умирающего клана. Но даже если и так, еще долгие годы Хулагу не сделает ни шагу без огромной свиты. Опасность сохраняется, пока жив хоть один из ассасинов. Китбука жалел, что отравителя убили, не дав отвести его в лес и испытать каленым железом.
Глава 23
По строгому приказу Хубилая шахтеров трогать запрещалось. В кои веки Урянхатай ничего не возразил. Кто-то должен был продолжать добычу руды, а ни один из людей царевича не понимал, что к чему, даже увидев плавильни и мешки со странными порошками в строениях вокруг нее. На территории прииска выделялась огромная куча графита со шлаком, в воздухе постоянно пахло горькими химикалиями, от которых сохло в горле; воины, обыскивавшие рудник, кашляли и отплевывались.
Когда отыскали серебряные слитки, Баяр лично принес ханскому брату эту новость. Уже по лицу военачальника Хубилай понял, что находка стоящая, но реальность потрясла его до глубины души. Сунцы набили очищенным металлом длинное каменное строение. Ключ так и не подобрали, и металлическую дверь пришлось ломать. Внутри обнаружили тонкие слитки. Потускневшие, они лежали на столах, готовые к погрузке и отправке в столицу империи.
Баяр слитки даже не считал, позволив Хубилаю порадоваться первым. Тот насчитал двести сорок слитков на одном столе; всего восемьдесят столов, что в итоге давало невообразимый результат. Каждый слиток можно переплавить и, если найдутся подходящие устройства, отчеканить из него не меньше пятисот монет. Вскоре Хубилай пришел в себя, улыбнулся, и Баяр захохотал. На складе хранилось почти десять миллионов монет; при нынешних порядках их хватит, чтобы платить воинам целых два года. Хубилай нахмурился: нужно отправить десятину Мункэ в Каракорум. Не хочется, конечно, но все сроки и так прошли. Вспомнилась реакция Он Чиана на его предложение. Как снизить ежемесячные выплаты, не потеряв доверие воинов? После такой находки на трудности не сошлешься. Новость наверняка уже облетела лагерь.
– Разыщи того, кто тут главный, того, кто управляет прииском, – велел Хубилай Баяру. – Хочу выяснить, месячная это добыча или годичная. Мне придется оставить воинов, чтобы защищали прииск и следили за его работой.
– Император наверняка попробует вернуть прииск. Тут столько добра… – отозвался Баяр, с благоговением оглядываясь по сторонам.
– Очень на это надеюсь. Пусть направляет сюда лучших своих воинов. При нынешних его темпах до столицы Сун я доберусь стариком. Пусть враги сами идут сюда, а мы присоединим к ханству новые богатые земли.
На миг Хубилаю стало горько: все его достижения прославят Мункэ, сидящего в Каракоруме. Черную мысль он подавил в зародыше. Брат щедро наделил его воинами, военачальниками, пушками и даже землями. Хубилай понял, что больше не скучает по каракорумской жизни ученого. Мункэ хотел изменить его – и в какой-то мере своего добился. Прежним Хубилаем ему уже не быть. Он даже к доспехам привык и с нетерпением ждал новых битв, новых испытаний, которые пройдет с лучшими войсками ханства. Хубилай похлопал Баяра по плечу.