Завоеватель
Шрифт:
– Враги возвращаются домой, – заявил он. Вельможи вокруг него не отреагировали: это ведь не вопрос.
Хуай-цзун встал в стременах и застыл с небрежной легкостью юнца. Конь нес его вперед, не отставая от конных и пеших воинов, окружающих его с трех сторон. Император глянул через плечо и покачал головой, дивясь силе империи, которую он унаследовал. Насколько хватало глаз тянулись ровные шеренги солдат, развевались яркие знамена. Те, кто поближе, прятали глаза, а те, кто подальше, двигались себе вперед, не ведая о хрупком мальчике, взирающем на них сверху вниз. Самые дальние от Хуай-цзуна
Хуай-цзун вдоволь насмотрелся на свое войско и плюхнулся в седло. К нему подъехал Сун Вин.
– Монголы не сразятся с нами? – разочарованно спросил император и вытянул шею, чтобы увидеть тумены.
Сун Вин покачал головой.
– Им, наверное, известно, что с нами сегодня Сын Неба, – ответил он. Почему бы не польстить мальчишке, имеющему власть над его семьей и имуществом? – Враги уже несколько дней не останавливаются.
– Так жаль, что я не увижу битву, – посетовал Хуай-цзун.
Сун Вин глянул на императора, опасаясь, что мальчишка велит пересечь цзиньскую границу, только чтобы утолить юношеское желание увидеть кровь. Старший вельможа предполагал, какими расходами это чревато. Как и все навоевавшиеся в молодости, он считал: если враг отступает, это хорошо и мешать ему не надо. Чтобы мальчишка не обрек на гибель тысячи солдат, он заговорил:
– Правление императора началось удачно. Врагов вы прогнали, а теперь не помешает как следует освоиться на новом месте и закончить образование.
Наверное, такое одиннадцатилеткам не говорят. Юный император скривился, и Сун Вин помрачнел.
– Так мне вернуться к седым учителям? Их здесь нет! Я свободен, Сун Вин. Моя армия идет вперед. Мне что, остановиться? Я могу прогнать монголов и с цзиньских земель. Могу заставить их уйти восвояси.
– Сын Неба, конечно же, знает, что за нами беззащитные города, – проговорил Сун Вин, подбирая верные слова. – Да, у нас сильные гарнизоны, но они либо здесь, с нами, либо истреблены врагом. Сын Неба, конечно же, слышал об армиях, которые слишком углублялись во вражескую территорию. Отсеченные от родины, они в итоге терпели поражение.
Хуай-цзун недовольно взглянул на него, однако промолчал, задумчиво кусая губы. Сун Вин беззвучно взмолился, чтобы мальчишка не начал правление с незапланированного похода.
– Сын Неба наверняка понимает, что у себя на родине враги будут обеспечены всем, а нам придется везти провизию и боеприпасы за тысячи миль, – опасливо проговорил он. – Такие кампании можно устраивать во второй или в третий год правления, но не в первый, и не без подготовки. Сыну Неба это известно лучше, чем его покорным слугам.
Юный император аж всхлипнул.
– Хорошо, Сун Вин. Начинай готовить кампанию. Мы прогоним монголов до границы, но на следующий год ты поведешь нас в поход против них. Не путай меня с немощными стариками. Я отвоюю земли моих предков.
Сун Вин поклонился так низко, как было возможно сидя в седле.
– Сын
По носу текла капелька пота, и Сун Вин украдкой ее вытер. Примерно так деревенские мальчишки играют с коброй. Ядовитая змея бросается на них, а они хохочут. Малейшая оплошность чревата гибелью, но сорванцы, поймав кобру, неизменно встают возле нее в круг. Сун Вин чувствовал себя одним из тех мальчишек. Земля мелькала под копытами его коня, а он даже взгляд поднять не решался.
У Хубилая аж шея заболела, так часто он оборачивался. Лицо его дышало разочарованием. Он перехватил взгляд Урянхатая и немного смягчился.
– Не бойся, я не разверну тумены и не начну атаку. В жизни не видел такое войско в движении. Баяра выслали вперед, значит, сколько нас сейчас? В десять раз меньше, чем сунцев? В двадцать? Я усвоил достаточно и понимаю, когда нападать, а когда бежать поджав хвост.
Хан шутил, но Урянхатай видел, как внимательно тот смотрит на сунцев, как подмечает их слабые стороны. Вражеская армия была слишком далеко, чтобы судить наверняка, но Хубилай уже много лет сражался с этими самыми воинами, поэтому их достоинства и недостатки знал, как свои собственные.
– Видишь, как защищен центр? – спросил он. – Это новое построение. А какая численность! Небось там император или кто-то из его родственников. А я должен все бросить ради сражения с младшим братом… – Хубилай подался вперед и сплюнул, точно хотел избавиться от вкуса своих слов. – Как бы то ни было, мы возвращаемся восвояси. Как думаешь, сунцы остановятся на границе? – спросил он чуть ли не с надеждой.
– Почти наверняка, если только их командир не такой, как ваш дед, – быстро ответил Урянхатай. – Сунцы бросили все силы на короткий марш по родным землям. Сомневаюсь, что через несколько недель у них будет чем кормить солдат.
– Если пересекут границу, придется дать им бой, – проговорил Хубилай, заглянув орлоку в глаза, и засмеялся, когда тот поморщился. – Я правильно рассуждаю? Мы с боями отойдем к Шанду, поманим сунцев за собой и возьмем измором. После нас поживиться будет нечем, врагам останется преследовать нас голодными. У нас все получится, орлок. Чем для нас чревато десятикратное преимущество врага в живой силе?
– Поражением, твое ханское величество, – ответил Урянхатай.
Он знал, что Хубилай подтрунивает над ним, но и амбиции его чувствовал. Покорению сунских земель хан отдал лучшие годы. Поход свой он прервал с большой неохотой. Шутки шутками, но Хубилай явно мечтал расправиться с самим императором.
Когда пересекали цзиньскую границу, обозначенную белыми храмами, воины один за другим оборачивались посмотреть, не преследуют ли их. Сунский авангард остановился; Хубилай не знал, радоваться ему или плакать. Он намеренно велел сбавить шаг, и два войска разделяло меньше мили. Хубилай видел, как замерли первые ряды сунцев. Они наблюдали за отступлением монголов и наверняка ликовали. На многие мили враги выстроились на границе, демонстрируя свою силу и уверенность. «Мы здесь, – словно говорили они. – Мы вас не боимся».