Зайти и выйти
Шрифт:
– Да что мне твоё «виноват»! – Лазаренко сверкнул взглядом. – Ты понимаешь, на кого ты похож, когда ходишь и побираешься, подачки просишь? А потом эти гражданские будут думать, что мы, военные, все такие… побирушки! Выговор!
– Есть выговор, - кивнул Павлов.
– Всю использованную проволоку и весь брус погрузить на эшелон и отправить в распоряжение тыла армии, - приказал генерал. – Немедленно! Это же ценный ресурс!
– Есть, - кивнул командир бригады. – Разрешите уточнить?
– Что ещё?
– Проволока порезана на куски и перекручена, и вряд ли её можно повторно использовать для
В помещении воцарилась гнетущая тишина. Большинство присутствующих офицеров смекнули, что полковник сейчас явно глумится над приказом командующего.
– Вам не ясен приказ? – генерал показал, что его не интересовало, в каком состоянии находится использованный «ценный ресурс». – Выполнять!
Павлов счёл необходимым продемонстрировать готовность выполнить любой приказ вышестоящего командования.
– Приказ ясен, товарищ генерал-майор. Будет исполнено.
***
После того, как поступила команда разобрать и загрузить в транспортные машины войсковые палатки, а предстоящей ночью спать в боевых машинах, ни у кого больше не оставалось никаких сомнений – то, чего все ждали, вот-вот начнётся. Разведчики бригады уже несколько дней летали на «Элеронах» за линию государственной границы, изучая местность и нанося на карту вскрытую обстановку.
– Товарищ старший лейтенант, к комбату!
Миша Хвостов, командир первой танковой роты, обтёр руки сухой ветошью и спрыгнул с танка на землю. Посыльный уже повернулся и побежал дальше, не ожидая ответа.
Когда в прошлом году в бригаде танковую роту развернули в танковый батальон, Хвостов уже перехаживал в должности командира мотострелкового взвода, и на предложение возглавить роту в новом батальоне, он согласился не раздумывая. Танки Т-80У поступили с базы хранения и в своём сорокалетнем возрасте внушали самые разные эмоции и чувства. Так получилось, что Хвостов участвовал в приёмке «новых» танков и был осведомлён об их истинном состоянии, помноженном на практически полное отсутствие ЗИПа и даже в некоторых случаях формуляров на боевые машины, без которых было трудно сказать, какие виды ремонтов проходили эти танки на своём жизненном пути.
Однако, Миша был хорошо подкованным специалистом, возиться с техникой любил и вскоре доказал это своими практическими действиями – все танки были «приведены в чувство» и оказались вполне себе способными и к передвижению, и к бою – то же самое можно было сказать и о личном составе. По всем «внезапным» тревогам рота поднималась в пределах назначенных нормативов и даже зимой успешно заводилась и покидала расположение в район сосредоточения, наблюдая по пути, как мотострелки мучаются со своей техникой, не в силах запустить дизельные двигатели на большинстве машин. Несколько учений с присутствием «верхнего руководства» и отличная боевая стрельба всей ротой на полигоне, и вот на очередном совещании Миша был отмечен Павловым как лучший командир роты во всей мотострелковой бригаде, а кадры и строевой наконец-то подготовили документы к присвоению звания «капитан».
– Разрешите? – Миша приблизился к группе офицеров батальона, стоявших вокруг комбата.
– Хвостов, -
В танковый батальон пришли КамАЗы со взрывчаткой для элементов динамической защиты, установленной на танках, и теперь предстояло всё это аккуратно установить. Работа была не сложная, но по времени весьма затратная, да и следование правилам работы со взрывчатыми веществами никто не отменял. Это было последней каплей, убедившей Мишу Хвостова в приближении войны.
Весь день прошёл в работе и лишь вечером он позвонил супруге, которая в разговоре уловила такие нотки, каких от Миши никогда не слышала.
– Да что же за учения у вас такие? – спросила она. – Ты словно прощаешься со мной.
– Мы идём на Украину, - сказал Хвостов, нарушив данное себе обещание не говорить это супруге.
– Это надолго? – спросила она и замолчала, догадавшись, что речь здесь идёт совсем не о сроках предстоящего похода.
– Прости меня, - сказал Миша. – Прости, если когда обидел.
– Нет… - растерянно произнесла супруга, имея в виду совсем не отказ простить обиды…
***
После обстоятельного доклада начальника штаба бригады подполковника Серова о порядке выполнения стоящих перед бригадой первоочередных задач, взял слово командир.
– Я требую от каждого командира подразделений осторожности в действиях, - Павлов ходил перед строем старших офицеров бригады, собранных на уточнение задач перед началом выдвижения. – По данным разведки, которые были доведены мне в штабе армии, вооружённые силы Украины не готовы оказывать нам сопротивление, и, по всей видимости, операция пройдёт по сценарию Крыма. Однако, не стоит думать, что это будет лёгкая прогулка. Оружие применять только в рамках самообороны. Это всем понятно?
Мнение старших офицеров бригады разделилось: кто-то всерьёз опасался жёсткого сопротивления со стороны украинских военных, кто-то склонялся к «крымскому сценарию», опираясь на результаты войсковой разведки, с воздуха не обнаружившей никаких засад, а равно и готовности противника к отражению вторжения.
– Давайте богатыри, я в вас верю, - завершил свою речь командир бригады. – С богом!
Командирам подразделений были доведены рабочие и запасные частоты, время прохождения контрольных точек маршрута, уточнены позывные, после чего все разошлись по своим боевым местам.
***
Сам переход границы не представлял никакой сложности. В полночь поступила команда к началу выдвижения и лес, в котором стоял танковый батальон, засвистел турбинами и залязгал гусеницами. Десять километров, которые разделяли батальон от украинской границы, прошли быстро – кое-кто даже не успел окончательно проснуться.
Приближаясь к государственной границе, Миша испытывал разные чувства, преобладающим из которых была гордость за порученное дело. Его танк шёл первым, и когда показались огни контрольно-пропускного пункта, Хвостов понял, что его фамилия будет вписана в историю, ибо именно он, старший лейтенант Михаил Хвостов, в настоящий момент первым из всей огромной группировки войск, пересекал границу.