Здесь курят
Шрифт:
– Капитан. Это я, Ник. Старик поднял на него взгляд.
– А, сынок. Присаживайся. Кислороду хочешь глотнуть?
– Я приехал, чтобы все объяснить. Насчет ареста.
– Да, – сказал Капитан и закашлялся. – Объяснения не помешают. БР позвонил мне среди ночи, сказал, что ты в кутузке.
– Спасибо за залог.
– Ничего, не разоримся. Разве что этот еврейский адвокат, которого вы наняли, подсобит. Четыреста пятьдесят в час…
– Возможно, это покажется странным, – сказал Ник, – но, по-моему, произошло следующее…
И, набрав побольше воздуху в грудь, Ник выложил все, что знал: БР хотел уволить его, заменить своей обжималкой,
Ник умолк. Капитан, все это время насупившись глядевший на него, тяжело вздох» нули сказал:
– Напоминает рассказы людей, которые в тот день в Далласе насчитали на Травяном холме целых пять человек с винтовками.
– Я знаю, – сказал Ник, – скорее всего, и у суда сложится такое же впечатление,
– С другой стороны, – сказал Капитан, приподнимаясь в постели, – как ни нелепо звучит твой рассказ, кое-какие его подробности определенно отзываются у меня болью в печени.
Он вздохнул:
– БР уже через неделю после похищения говорил мне, что ему кажется, будто там не обошлось без твоего участия.
– Вот как? – откликнулся Ник.
– А от моего человека у вас я знаю, что он и эта блондиночка, Джемель…
– Дженнет.
– …перепихиваются в рабочее время. Все это укладывается в твою теорию заговора. БР ничего не стоит съесть человека заживо. Знаешь, он хотел во всеуслышание объявить, что твой дружок Лорн Латч принял от нас деньги.
– Зачем?
– Чтобы Лорн выглядел публичной девкой и чтобы не было никакого ранчо «Канцерозо». При этом БР вообще не хотел давать ему ни цента. Был у нас один разговор, когда он сказал: «Есть и другие способы угомонить людей вроде него». Интересно, что он имел в виду? Знаешь, когда я его взял из Ассоциации торговли автоматами, мы были по уши в исках о возмещении убытков, и я сказал, что буду платить ему наградные за каждый из них, какой удастся не довести до суда. Так вот, три самых крупных до суда не дошли, потому что, ну, ты помнишь, истцы померли из-за курения в постели. И БР заставил меня заплатить за каждый из этих несчастных случаев. Сказал, что уговор есть уговор. Обошлось мне это недешево, хоть и много дешевле, чем проигрыш в суде.
– Капитан, – сказал Ник, – по-моему, тут очень и очень нечисто.
– Ну, ты же не думаешь, что он… да нет. Вот в том, что его зависть брала из-за моего к тебе отношения, я не сомневаюсь. Но хотя ребята из торговли автоматами и вправду вынуждены отираться среди очень серьезных личностей, я все же не думаю… Боже милостивый, неужто такое возможно?
Голова
– Надо будет попросить моего человека заняться этим.
– Вашего человека? Кто он?
– Нет, этого я тебе не скажу – пока. Капитан снял ладонь с глаз.
– Так вот, Ник, если чудеса, о которых ты мне рассказал, окажутся правдой, чем это обернется для табачной индустрии, тебе, наверное, можно не объяснять.
– В общем, нет, но...
– Конечно, сейчас главное не это. Если предположить, что с тобой действительно обошлись так гнусно, мы должны будем возместить тебе ущерб. Но позволь, я тебе нарисую картинку – гипотетическую. Предположим, только предположим, мы установили, что ты прав, в чем я почти не сомневаюсь, предположим, что я прогнал эту несчастную сволочь, БР, вместе с его цыпочкой Джемель – прогнал, не подымая шума, но так, что он будет рыдать от счастья, если сумеет получить работу продавца лотерейных билетов где-нибудь на Гуаме. И предположим, что ты признал себя виновным по предъявленным тебе обвинениям.
– Виновным?
– Не горячись. Виновным, но со смягчающими вину обстоятельствами. То есть виновным в грехе молодости и опрометчивости, присущем многим из тех, кто работает в Вашингтоне. Черт возьми, ты уже приобрел репутацию опрометчивого человека, когда объявил, что президент подавился и помер. За четыреста пятьдесят в час Карлински вполне способен добиться для тебя недолгой отсидки в какой-нибудь тюрьме для избранных, где заключенные бунтуют, только когда их coq au vin передерживают в духовке, а вино им подносят недостаточно охлажденное…
– Но…
– Нет, ты послушай дальше. Мы тихо - мирно открываем для тебя на Каймановых островах небольшой банковский счет, скажем… миллионов на пять. Хотя, какого черта, на десять. Даже с учетом инфляции и налогов десять миллионов, сынок, – это деньги немалые. Тебе не придется работать до конца твоих дней. Ты же любишь рыбачить, так? Ну вот, купишь где-нибудь небольшой островок и лови себе рыбку, а смуглые женщины, отродясь не носившие никакой одежды, будут потчевать тебя манго. По-моему, звучит неплохо, а? А захочешь поработать на нас, пожалуйста, я поставлю тебя во главе нашего Гонконгского представительства. Станешь заправлять всем табачным бизнесом на Дальнем Востоке. Будущее-то все равно за ним. Азиатов там пруд пруди, работа спокойная… Ник задумался.
– Что касается изгнания БР и Дженнет, мне понравилось. А вот остальное – не уверен.
– Послушай, давай двигаться не торопясь. Начнем с БР, а там посмотрим, может, тебе и придется по сердцу мысль пораньше уйти на покой.
– Я…
– Ты сейчас не в той форме, чтобы принять правильное решение. Тебя заездили. Посмотреть на тебя, так ты уже целую неделю не спал. Круги вон темные под глазами. Ты хороший табачник, Ник. – Голос Капитана звучал все тише.
– Хорошо, – сказал Ник. – Не торопясь так не торопясь.
– Ну вот, я знал, что ты человек разумный. Понял это, как только увидел тебя тогда, в клубе. Помнишь? Как бы мне хотелось сейчас хлебнуть их джулепа. Вошла, храня на лице суровое выражение, старшая сестра.
– Мы еще поговорим, – сказал Ник. – А сейчас вам надо отдохнуть.
– Если в следующий раз я буду хрюкать, – сказал Капитан, – знай, они меня снова надули.
Ник повернулся к двери. И услышал, как Капитан сказал ему в спину:
– Табак сам о себе заботится.