Зелёная миля
Шрифт:
Джон спас и меня, и потом, много лет спустя, стоя под проливным алабамским дождем, пытаясь разглядеть в тенях под мостом человека, которого там не могло быть, окруженный изувеченными телами и вещами, вывалившимися из раскрывшихся чемоданов, я открыл для себя чудовищную истину: иногда нет абсолютно никакой разницы между спасением души и осуждением ее на вечные муки.
Я ощущал, как то ли первое, то ли второе вливается в меня, когда мы сидели вместе с Джоном Коффи на его койке восемнадцатого ноября 1932 года. Выливается из него и вливается в меня. Какая-то необъяснимая сила, живущая в нем, переходила в меня через наши соединившиеся руки, как не могут перейти любовь, надежда, добрые чувства. Ощущения эти начались с покалывания, а превратились во что-то огромное, захватившее все тело. Такого
Я проглядываю исписанные листы, перекладываю их дрожащими, в почечных бляшках руками и думаю: а есть ли в написанном какой-то смысл, как в тех книгах, которые должны сеять доброе и вечное? Я думаю о проповедях моего детства, что читались в церквях, где восхваляли всемогущего Иисуса, Господа нашего; я вспоминаю, как проповедники говорили, что взгляд Господний не упускает даже воробышка, Он все видит и все подмечает. Я это понимаю, когда думаю о Мистере Джинглесе и крошечных щепочках, найденных нами в лазе, через который он ушел из изолятора. Однако тот же Бог пожертвовал Джоном Коффи, который пытался творить только добро. Пожертвовал столь же жестоко, как ветхозаветный пророк жертвовал агнца… как Авраам принес бы в жертву сына, если б возникла такая необходимость. Я думаю о Джоне Коффи, говорящем, что Уэртон убил близняшек Деттериков их любовью, что это случается каждый день, по всему миру. Если такое случается, то именно Бог дозволяет этому случаться, и когда мы говорим: «Я не понимаю», Он отвечает: «Меня это не волнует».
Я думаю о Мистере Джинглесе, который умер именно в тот момент, когда мое внимание отвлек на себя плохой, ничтожный человек. Я думаю о Джейнис, дрожащей всем телом в последние секунды жизни, когда я стоял рядом с ней на коленях под проливным дождем.
«Остановись, — пытался сказать я Джону в тот день в его камере. — Остановись, отпусти мои руки, я утону, если ты этого не сделаешь. Утону или разорвусь».
«Вы не разорветесь», — ответил он, услышав мою мысль и улыбнувшись. И я действительно не разорвался. Не разорвался.
У меня лишь одна старческая болезнь: бессонница. Допоздна я лежу в кровати, слушая, как в соседних комнатах кашляют старики и старухи. Иногда я слышу звонок вызова, торопливые шаги дежурной сестры по коридору, ночной выпуск новостей: сестры включают телевизор, стоящий на их столике. Я лежу и наблюдаю, как медленно плывет по небу луна. Я лежу и думаю о Зверюге, о Дине, иногда об Уильяме Уэртоне, говорящем: «Ты прав, ниггер. Плохой для таких, как ты». Я думаю о Делакруа с его: «Посмотрите, босс Эджкомб, я научил Мистера Джинглеса новому трюку». Я думаю об Элейн Коннолли, стоящей в дверях веранды-солярия и требующей от Брэда Доулена, чтобы он оставил меня в покое. Случается, что, задремав, я вижу пелену дождя, мост, а под ним Джона Коффи. Во сне я вижу его ясно и отчетливо, такое не спишешь на разыгравшееся воображение, он стоит, мой здоровяк, и наблюдает. Я же лежу и жду. Я думаю о Джейнис, о том, как потерял ее, о том, как она уходила от
Авторское послесловие
Не думаю, что мне еще раз захочется написать роман с продолжением (хотя бы потому, что критикам представилась возможность пнуть меня шесть раз вместо одного), но я бы ни за что на свете не отказался от этого эксперимента. Я пишу это послесловие за день до публикации второй части «Зеленой мили», когда уже ясно, что проект оказался успешным, по крайней мере если говорить об объемах продаж. За это, Постоянный читатель, я хочу Вас поблагодарить. А также за то, что появилась возможность взглянуть на писательский труд несколько под другим углом. Я, во всяком случае, взглянул.
Я писал быстро, потому что этого требовал проект. С одной стороны, это помогало, с другой — привело к появлению на страницах романа некоторых анахронизмов. Надзиратели и заключенные блока Е слушали передачу Фреда Аллена, а я сомневаюсь, чтобы в 1932 году у Аллена была своя радиопередача. То же самое можно сказать о музыкальной программе Кэя Кузера. Не оправдываясь, я все же скажу, что в недавней истории разобраться с датами бывает сложнее, чем с Крестовыми походами средневековья. Я установил, что Зверюга действительно мог назвать появившегося на Миле мышонка Пароход Уилли, так как диснеевский мультфильм вышел на экраны четырьмя годами раньше, но подозреваю, что порнографических комиксов вроде того, который разглядывал Перси, в те годы не было. Наверное, я смогу внести необходимые исправления, если решу издать «Зеленую милю» одной книгой… а может, оставлю все как есть. В конце концов, даже у великого Шекспира в трагедии «Юлий Цезарь» имеется такой анахронизм, как бьющие часы, хотя механические часы изобрели гораздо позже.
Издание «Зеленой мили» одной книгой сопряжено с немалыми сложностями, поскольку (и я это уже понял) не удастся просто сложить воедино шесть частей. Так как я пытался равняться на Чарлза Диккенса, то спросил у нескольких человек, хорошо знающих его творчество, какие средства использовал Диккенс, чтобы в начале следующей брошюры напомнить читателю о содержании предыдущей. Я предполагал, что оптимальным вариантом будет отдельная врезка, предшествующая основному тексту, вроде тех, которые печатала моя любимая «Ивнинг пост», давая материал с продолжением, и ошибся, так как Диккенс не обходился с читателем столь грубо: он встраивал врезку в повествование.
Пока я обдумывал, как же мне поступить, моя жена начала говорить мне (не то чтобы слишком досаждала, но убеждала очень настойчиво), что я так и не довел до конца историю Мистера Джинглеса, цирковой мыши. Я решил, что она права, и нашел выход из положения: Мистер Джинглес стал секретом старого Пола Эджкомба, и я смог создать еще одну интересную сюжетную линию. В итоге жизнь Пола в Джорджия Пайне нашла в романе достойное место. Особенно мне понравилось, что для Пола Перси Уэтмор и Брэд Доулен в конце концов слились в одного человека. Я этого не планировал заранее, повествование само привело меня к такому финалу.
Хочу поблагодарить Ралфа Вичинанцу за предложение написать «сериальный триллер» и моих друзей в издательствах Viking Penguin и Signet, которые всячески поддерживали проект, хотя поначалу перепугались насмерть (все писатели — психи, и они это знали). Я также хочу поблагодарить Маршу Дефилиппо, которая расшифровывала мои каракули и никогда не жаловалась. Во всяком случае, жаловалась редко.
Но самые теплые слова благодарности я хочу сказать моей жене, Табите, которая прочитала роман и сказала, что он ей понравился. Писатели всегда пишут для своего идеального читателя, а для меня таковым является жена. Я ей полностью доверяю, и если она говорит, что написано хорошо, значит, так оно и сесть. Потому что критик она беспощадный, глаз у нее наметанный и, если я пытаюсь скруглить угол или оставить несвязанными какие-то концы, она это сразу замечает.
И Вы, Постоянный читатель. Позвольте мне поблагодарить и Вас. А если у Вас возникнут какие-то идеи касательно издания «Зеленой мили» одной книгой, пожалуйста, дайте мне знать.
Стивен Кинг
28 апреля 1996 г.
Нью-Йорк