Зеленая
Шрифт:
— Когда он приходит в город и играет роль советника, мы не видим молний.
Управляющий задумался, а потом нехотя ответил:
— Возможно, бог на это время выходит из него… и ждет его в храме, о котором ты упомянула.
Я заволновалась:
— Значит, мы должны напасть на Чойбалсана на Текстильной бирже! Он будет без своей армии и полной власти!
— Хотя я с тобой не согласен, не стану спорить. — Управляющий снова начал расхаживать туда-сюда. — Если мне удастся уговорить Бескожего и ему подобных, возможно, мы и справимся
— М-м-м… нет.
— Акула любого размера без труда расправится с дельфином-одиночкой. Акулы безжалостны, сильны и очень опасны. Дельфин же не может укусить ее в ответ. У него в пасти нет острых клыков… — Управляющий широко улыбнулся.
Я живо вспомнила мертвоглазое чудовище, которое чуть не проглотило меня, когда я впервые уплыла из Селистана. Он продолжал:
— Дельфин-одиночка в схватке с акулой заранее обречен, как младенец в схватке с пьяным стражником. Но стая дельфинов окружает акулу; дельфины бьют ее хвостами, а сами так быстро перемещаются, что акула никого не может укусить.
— Ты собираешься вызвать Бескожего и окружить Чойбалсана?
— Я призову многих посланцев и аватаров. Боги беспокоятся. Я предпочел бы, чтобы они снова погрузились в сон, но, прежде чем все закончится общей гибелью, я попробую действовать через их порождения…
Я кивнула. Управляющий пришел к тому же выводу, что и я.
— А я тем временем поднимусь наверх и соберу всех своих друзей. Возможно, нам понадобится и помощь телесных созданий.
— Как хочешь. Но переубедить Бескожего я не смогу. Его крепко охраняют в Алгефисическом храме. Иногда он там бродит, но он не свободен, как более старые аватары.
— Более хитрые, которых тебе так и не удалось схватить, — кивнула я. — Например, матушка Железная.
— Вот именно! — раздраженно ответил Управляющий.
С Алгефисическим храмом у меня были свои счеты. Там поклоняются ужасному богу Чернокрову. Отец Примус оказался предателем, чтобы не сказать большего. И все же им приход Чойбалсана выгоден не больше, чем другим.
— Сделаю, что смогу.
Управляющий посмотрел на косые солнечные лучи, льющиеся из решетки в высоком потолке.
— Сейчас чуть больше полудня. Если Федеро не уйдет из города, мы должны схватить его сегодня. Жди меня у водоема на Песчаной улице. Я появлюсь, когда до захода солнца останется три пальца.
Я знала место, о котором он говорил. Кивнув, я открыла было рот, но Управляющий исчез. Исчез, как будто его здесь никогда не было.
Посмотрев на свою руку, я увидела длинный порез. Взяла колокольчик и услышала приглушенное цоканье.
По ступенькам, на которых я сидела, я поднялась наверх.
Оказалось, что лестница вела к многоярусным общественным купальням. О, счастье, о, радость! Люди не слишком охотно соглашаются помочь человеку, покрытому коркой фекалий. Выйдя из неприметного чуланчика,
Задержав дыхание, я дернула себя за волосы. Через несколько мгновений, задыхаясь и отплевываясь, я выбралась на поверхность и стала искать свою маску. Я не помнила, где оставила ее.
Хорошо, что хоть нож и колокольчик сохранила.
— Прежде чем садиться в ванну, полагается вымыться, — произнес мужской голос совсем рядом. Сквозь завесу пара его обладатель казался мне всего лишь тенью.
Значит, я не одна! Рука сжала рукоятку ножа.
— Вода стала грязная! — Очень знакомый голос! Его обладатель ворчливо продолжал: — Сейчас позову служителей, тебя изобьют и вышвырнут отсюда.
Вдруг я вспомнила. Во имя всех богов, что он здесь делает?!
— Стефан Моханда! Или лучше назвать вас отцом Примусом?
— И то и другое верно. — Он подался вперед; на меня хлынула волна грязной, вонючей воды, в которой были кровь, слизь и грязь. — Правда, я не бываю един в двух лицах. Магическое зеркало подсказало, где тебя ждать. Что же ты сделала с моим любимым священником?
— Ваш собрат по Временному совету взрезал ему живот и бросил умирать.
— Федеро? Не может быть! — Отец Примус мрачно рассмеялся. — Я бы еще поверил, если бы его убил бог — но не человек. А Септио жаль. Славный он был мальчик, и зад у него был как у ангела.
Он знал! Он все знал! Я выставила вперед руку с ножом. Правда, меня не учили сражаться в воде, но я очень сильно сомневалась в том, что Моханда вообще умеет драться. Помехой ему станут возраст и вес.
Матушка Ваджпаи с первых занятий учила: не позволяй врагу видеть, как ты нападаешь. Я замерла на месте и быстро заговорила, отвлекая его от своих маневров:
— Раз вы все знали, зачем этот фарс? Зачем вы послали Септио со мной в горы?
— Ты сама попросила отправить тебя к Чойбалсану, — с довольным видом отвечал он. — Ты принесла бы себя в жертву на алтаре его силы. Так гораздо проще, чем похищать тебя из города против твоей воли. Ты, конечно, догадываешься: с тобой очень трудно справиться, если ты не идешь навстречу!
Я начала приподниматься вдоль скользкого бортика ванны.
— Тогда я вас оставлю… — Не прекращая говорить, я оттолкнулась пятками от плиточного пола и метнулась к нему. Я бы не осмелилась так атаковать подготовленного врага.
К несчастью для меня, Моханда оказался подготовлен.
К сожалению для него, он промедлил.
Он встал из воды; оказывается, он тоже сидел в одежде. Теперь с одежды лила вода. В руке Моханда сжимал что-то длинное и темное. Сначала я испугалась, что у него арбалет. Я ударила его по той руке, что держала оружие, и вонзила нож ему в подмышку, нажимая всем телом, чтобы лезвие вошло глубже.