Шрифт:
Предисловие
Сидя у костра глубокой ночью я размышляла, какое же событие разделило мою жизнь на до и после. Что именно явилось началом этих жутких событий и что бы я могла сделать для спасения своей жизни, если бы не была так не уверенна в себе и так бесконечно труслива.
Мне не о чем было думать кроме этого. Уже долгое время я жила посреди леса, мой дом был покрыт мхом, полы на первом этаже были выломлены корнями неизвестных деревьев. Дом постоянно скрипел, ветер завывал сквозь трещины в стёклах. Было невыносимо находиться
– –
– В этом году урожай в саду удивительный! Клубники так много, собирать не успеваю, варенья наварила полный погреб. Ты же любишь клубничное. Приезжай, дочка! – мама давно звала меня приехать к ней, повидаться и сейчас она уговаривала меня в очередной раз.
– Мама, давай лучше сначала ты ко мне приедешь? Хоть завтра. На море съездим!? А клубника на каждом шагу продаётся, все вокруг говорят, что урожай удался…
– На каждом шагу…– недовольно повторила мама. – Я бы очень хотела, чтобы ты навестила бабушкин домик, а сад какой стал шикарный! А ещё у нас тут событие произошло: бабка Анфиса заговорила… – мама специально выдержала паузу, знала, чем меня заинтересовать.
– А что именно она говорит? – я действительно сгорала от любопытства, потому что Анфиса Львовна считалась в маминой родной деревне ведуньей, колдуньей, знахаркой и наделялась прочими титулами, в зависимости от ситуации, в которой она проявляла свои чудесные способности. Также она мало с кем говорила, потому что, по чьим-то словам, её посещали видения, при общении с человеком и эти предсказания обычно сбывались.
– Говорит быть беде и голоду. Вот все и делают запасы да заготовки, никто из наших даже не думает продавать ни килограмма картошки со своего сада… А ещё спрашивала она про тебя, говорит, если приедешь, чтоб в гости забежала.
– Ясно… Странная просьба… Я даже не думала, что она меня помнит… Мамочка, я бы конечно хотела, чтобы ты ко мне приехала, но раз ты так категорично отказываешься, то я скоро приеду к тебе. Возможно так будет лучше.
– Дорогая, я очень рада.
Я улыбнулась и тихо сказала:
– Мамуля, я люблю тебя!
– И я тебя люблю, очень жду!
–
Наверное, именно этот телефонный звонок и стал точкой в той жизни, которую я называла «До». Тот день стал последним, в котором остались глупые ненужные ценности: вещизм, карьеризм, счета в банках. Но тогда я ещё не осознавала этого. Тогда лишь только начали закрадываться
Часть 1
Глава 1
В свои семнадцать лет я была очень полной, невысокого роста, к тому же с проблемной кожей, поэтому вниманием мальчиков совсем не пользовалась. Я очень хотела нравиться, поэтому экспериментировала с внешностью: красилась яркой косметикой, через некоторое время не красилась вообще, волосы мои были испорчены обесцвечиванием, так как один молодой человек, который мне очень нравился, как-то обронил фразу, что ему нравятся исключительно блондинки…
В общем, шарма мне и это не прибавило.
Не реализовавшись на любовном фронте, я ушла с головой в учёбу. Я выбрала экологический факультет, просто потому, что туда легко было поступить.
Постепенно вникая в проблемы экологии, мне стало страшно: что мы делаем с нашей Родиной, почему не задумываемся о будущем нашей страны? Почему старшее поколение так бездумно тратит ресурсы? Почему не предпринимаются попытки сохранить землю на который мы родились, ведь она терпит бедствие. Ядерные отходы, добыча нефти и её регулярная утечка в море, ввоз отходов из-за границы, мусорные полигоны вместо сортировки и грамотной переработки.
Нашу страну кто-то сознательно превращает в мировую помойку и в выработанный карьер. Но почему?
–
Отец моего сокурсника – Борис Леонтьевич работал вахтовым методом в море: ловил рыбу и, приезжая домой, рассказывал, что излишек рыбы, что не продавалась в порту, им было велено выбрасывать обратно в море и ни в коем случае не отдавать бесплатно ни одной рыбки местным нищим и малолетним «оборванцам» (они постоянно крутились на причале в надежде на жалость рыбаков). Когда нереализованный товар сбрасывали в море, дети сидели на причале и плакали, не понимая почему так происходит.
Не понимали и мы.
Борис Леонтьевич приезжал домой после вахты и пил «горькую», не просыхая по пять дней, чтобы оправдать своё скверное настроение после этого зрелища. Идти против системы он не мог – за непослушание увольняли на месте. Можно было лишь давать милостыню деньгами из зарплаты, но мужик с большой семьёй не мог позволить себе легко расстаться с тяжело доставшимися деньгами, когда дома каждую копейку ждут жена и трое сыновей. У него болела душа и за нищих на причале и за благополучие своей семьи. Не знал он как помочь так, чтобы всем было хорошо и поэтому регулярно отдавал свою душу на расправу зелёному змию.
На мой глупый детский вопрос: «Почему же продукты выбрасываются, а не отдаются нуждающимся и голодающим?», – он коротко ответил: – «Нельзя создавать перенасыщение рынка, чтобы не пришлось скидывать цену на продукты».
Как-то сложно оказалось всё во взрослой жизни.
Мои родители работали на заводе за среднюю в городе зарплату. Наша жизнь протекала спокойно: до пяти родители были на работе, затем шли в магазин, мама готовила ужин и еду на завтра. Вечером мы смотрели фильм, а иногда мама вслух читала интересные книги, взятые в библиотеке.