Зеленый Всадник

Бритен Кристен

— Да.

— Я посланник… Зеленый Всадник. — Тело молодого человека дернулось от боли, по губам и подбородку заструилась кровь. — Седельная сумка… важная весть для… короля. Жизнь или смерть. Если ты любишь Сакор… Сакоридию и ее короля, отвези ее. Отвези правителю.

— Я… я… — Одна половина разума Кариган призывала девушку броситься с криком ужаса прочь, а другая стремилась помочь человеку в беде. Сбежав из школы, вместо того, чтобы ждать, пока за ней приедет отец, Кариган поддалась романтической тяге к приключениям. Теперь настоящие приключения безжалостно

смотрели ей в лицо.

— Пожалуйста… — прошептал всадник. — Ты…

Последние слова не дал разобрать хлынувший из горла поток крови, но ей показалось, что он сказал «единственная». Единственная что? Единственная на дороге? Единственная, способная отвезти весть?

— Я…

— Опасно… — Умирающий вздрогнул.

Все вокруг неожиданно затихло, словно мир ждал, затаив дыхание, ее решения.

Неожиданно для себя Кариган сказала.

— Я сделаю это.

Ей казалось, что слова вырвались из уст помимо воли.

— Клянешься?

Она кивнула.

— Сабля. Принеси ее мне.

Конь попятился от Кариган, но та ухватила его за поводья и вытащила клинок из седельных ножен. Изогнутое лезвие блеснуло на солнце, стоило ей взять оружие в руки. Девушка вернулась к вестнику.

— Возьмись за рукоять, — велел тот. Кариган повиновалась, и умирающий положил свои руки поверх ее. Только теперь девушка поняла, что перчатки воина не всегда были алыми. Зеленый Всадник закашлялся, и изо рта снова потекла кровь. — Поклянись… поклянись, что доставишь… весть королю Захарию… ради своей страны.

Кариган смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Клянись!

Ей казалось, что перед ней скорее дух, чем живой человек. Он не позволял себе умереть, пока она не принесет клятву.

— Я клянусь… Я доставлю весть ради моей страны.

Хотя слова присяги прозвучали, Зеленый Всадник не торопился испустить дух.

— Возьми брошь… с моей груди. Она помо… — Он закрыл глаза и подождал, пока пройдет приступ боли. — Поможет узнать в тебе вестника… другим Всадникам. — Голос звучал так, будто раненый силой воли заставлял воздух вырываться из своих легких. — Лети… Всадник, торопись. Не читай весть. Тогда они не смогут добыть ее… пыткой. Если попадешь в плен, разорви письмо и брось обрывки на ветер. — Теперь он говорил так тихо, что ей пришлось наклониться к его лицу, чтобы расслышать последние слова. — Бойся человека-тени.

По телу Кариган пробежала дрожь.

— Я постараюсь, — только и сказала она.

На сей раз вестник не ответил, хотя глаза все еще смотрели на нее ярким, неземным взглядом. Девушка медленно разжала пальцы, стиснувшие ее руку, и закрыла веки покойного.

До этой минуты она не замечала брошь с крылатым конем, приколотую у него над сердцем. Теперь золото засияло на солнце. Кариган машинально вытерла окровавленные руки о штаны и сняла брошь с одежды мертвого Всадника.

Ее охватило странное ощущение, довольно приятное, словно все нервы разом запели. Тело окутало тепло солнца, прогнав тенистый холод. Раздался шум, напоминающий хлопанье крыльев и стук подкованных серебром копыт…

Через пару секунд Кариган

вернулась к действительности и поняла, что конский топот был лишь бешено колотящимся сердцем, а солнышко наконец осветило дорогу и согрело путницу. Ничего особенного. Она приколола брошь к рубашке.

И в тот же миг, словно ветерок пробежал по осиновой роще, невидимые губы прошептали: «Добро пожаловать, Всадник». Кариган потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, и обратилась к более насущным проблемам. Что делать с телом вестника? Нельзя же оставлять его лежать посреди дороги, открытым для птиц-падальщиков и случайных прохожих. Ей бы и самой не хотелось в пути наткнуться на труп. Неправильно оставлять мертвеца без погребения.

Девушка поморщилась. Тело было слишком тяжелым, чтобы оттащить его в лес, да и как закопать? Лопаты она с собой не прихватила. Неправильно оставлять тело на дороге, но… придется что-нибудь придумать. Потом неведомый голос сказал ей: не теряй время. Она попятилась от мертвого вестника и взяла коня под уздцы.

И все же Кариган колебалась. По крайней мере стоит оставить саблю гонцу, чтобы показать, как отважно он умер. Но что, если она столкнется с людьми, которые пронзили его стрелами? Ей понадобится защищаться, хоть сабля и не поможет против стрел. Практичность взяла верх, и девушка засунула оружие обратно в седельные ножны.

Вестник велел ей лететь как стрела, и тем не менее нельзя загонять коня — пешком ей не достичь цели. Придется вести скакуна в поводу и снова сесть верхом, лишь когда он немного отдохнет.

Конь выглядел не слишком привлекательно. Ноги длинные, но толстые; очевидно, его взрастили, дабы он быстро и без устали бегал, не заботясь о красоте. Шея напомнила Кариган отцовские описания длинношеих диких зверей, виденных им в одном из путешествий. Гнедую шкуру лошади покрывали старые шрамы.

— Хотела бы я знать, как тебя зовут, — заметила Кариган, ведя коня по дороге.

Тот изогнул шею и посмотрел не на девушку, а назад. Она тоже обернулась. Труп вестника остался за поворотом дороги, и ничего особенного ее взору не открылось, кроме резких теней елей, делавшихся все короче по мере наступления дня.

Кариган передернуло. Израненное, бессильное тело вестника еще долго будет преследовать ее в кошмарах. Девушке приходилось помогать обмывать тела старых тетушек и дедушек при подготовке к похоронам, но те мирно умирали во сне, а не от стрел, пронзивших их спины.

Вся эта история с посланием сильно меняла планы. Возвращение домой снималось с повестки дня. Кариган закусила губу. Отец и так огорчится, узнав, что ее выгнали из школы, а теперь она к тому же отправляется выполнять опасное задание, не обдумав последствий обещания, данного умирающему вестнику.

Ей отчетливо представились голоса тетушек, перечисляющих ее недостатки. «Никчемная», — сказала бы тетя Грета. «Своенравная», — добавила бы тетя Брини. «Импульсивная», — объявила бы тетя Тори, а тетя Стейс резюмировала бы все, произнеся фамилию Г'лейдеон, и все трое согласно покачали бы головами.