Шрифт:
Часть 1
Когда рабочий телефон Феликса зазвонил в два часа ночи, Келли перекатилась с другого края кровати, толкнула его в плечо и прошипела:
– Какого чёрта ты не выключил его, когда ложился спать?
– Такого, что я на дежурстве, - ответил он.
– Ты ж не врач, черт подери, - она пихнула его ногой, пока он на краю кровати натягивал штаны.
– Всего лишь сисадмин.
– Такая у меня работа.
– Они пашут на тебе, как на проклятом. Сам знаешь, что я права, - сказала она.
– Господи, ты же теперь отец и не должен убегать из дома
Он знал, что она права, но взял трубку.
– Основные маршрутизаторы недоступны. BGP недоступен, - сообщил механический голос. Системному монитору наплевать на грубости, так что Феликс выругался и почувствовал себя немного лучше.
– Может, удастся разобраться отсюда...
В теории, он мог залогиниться к бесперебойнику серверной и перезагрузить роутеры. Сам UPS располагался в другом сетевом блоке с отдельными роутерами, подключёнными к собственным источникам бесперебойного питания.
– За пять лет нашего брака у тебя ни разу не получилось что-нибудь исправить отсюда, - Келли уже сидела на кровати, словно мутная тень на фоне спинки.
Тут она ошибалась: он постоянно что-то чинил из дома, только делал это тихо, так что она просто не помнила. С другой стороны, в её словах была доля правды. Записи Феликса свидетельствовали, что после часа ночи исправить что-то без поездки в дата-центр почему-то не выходило. Закон Вселенского Извращенства или просто - Закон Феликса.
Через пять минут Феликс был за рулём. Решить проблему из дома не удалось, потому, что сеть с независимыми маршрутизаторами тоже отключилась. В прошлый раз такое случилось, когда какой-то идиот-строитель ковшом экскаватора перебил магистральный кабель, ведущий к дата-центру. В итоге Феликс на неделю присоединился к полусотне взбешённых сисадминов, которые с края получившейся ямы на чём свет стоит материли несчастных рабочих, пока те день и ночь соединяли десять тысяч порванных проводов.
Его телефон звонил в машине ещё два раза. Он позволил мобильнику заглушить магнитолу и через хорошие колонки прослушал новые автоматические сообщения о недоступности других важных элементов инфраструктуры сети. Потом позвонила Келли.
– Привет, - ответил он.
– Не подлизывайся, я ж по голосу всё понимаю.
Он невольно улыбнулся.
– Есть не подлизываться.
– Я люблю тебя, Феликс, - сказала она.
– А я от тебя с ума схожу, Келли. Возвращайся в кровать.
– 2.0 проснулся.
Пока малыш был в утробе, его звали Бетой, а когда отошли воды, Феликс выбежал из офиса с воплем: "Отправлен на золото!" Они стали называть его 2.0 ещё до того, как затих его первый крик. "Маленький засранец просто рождён для того, чтобы титьку сосать."
– Извини, что разбудил тебя, - сказал он.
Он почти доехал до дата-центра. В два часа ночи на дороге - ни души. Перед въездом в подземный гараж Феликс притормозил, чтобы договорить.
– Дело не в том, что разбудил, - объяснила она.
– Ты там уже семь лет работаешь, у тебя три помощника. Отдай телефон им. Ты своё отъездил.
– Не люблю просить своих подчинённых о том, чего не стал бы делать сам.
– Ну пожалуйста,
– Ненавижу просыпаться одна. Я всю ночь скучаю по тебе.
– Келли...
– Я больше не злюсь. Просто скучаю по тебе - вот и всё. С тобой мне снятся хорошие сны.
– Ну ладно, - сказал он.
– И всё?
– Именно. Всё. Не могу думать о том, что без меня тебе снятся плохие сны, да и своё я действительно уже отработал. Теперь буду выезжать только на один ночной вызов перед выходными.
– У сисадминов не бывает выходных, - засмеялась Келли.
– У этого - будут, - пообещал он.
Феликс зарулил в подземную парковку, предварительно прислонив магнитный ключ к считывателю, а затем и свой мутный зрачок - к сканеру сетчатки, чтобы тот насладился видом его невыспавшегося глазного яблока. По пути в серверную он вытряс из автомата гуараново-медафонильный энергетический батончик и убийственный искуственный кофе в чашке-непроливайке. Запихнув в себя и то, и другое, он позволил биометрическому замку изучить свою руку. Наконец, дверь с шипением отворилась, обдув его воздухом из шлюза, и Феликс оказался в святилище.
Там был хаос. Машинный зал рассчитан на то, чтобы в нём могли развернуться два или три сисадмина, не больше, а каждый оставшийся кубический сантиметр отдан жужжащим серверным стойкам, маршрутизаторам и приводам. Сегодня в серверной оказались зажаты не менее двух десятков сисадминов. Типичное сборище: чёрные футболки с малопонятными надписями и животы, свисающие через ремни с пристёгнутыми на них мобильниками и инструментами.
Обычно в серверной так холодно, что можно замёрзнуть, но такое скопление людей выделяло потоки тепла, перегревавшие небольшое замкнутое пространство. Когда Феликс вошёл, пять или шесть человек подняли головы и изобразили подобие улыбки на лице. Пара поприветствовала его по имени. Феликс подобрал живот и протиснулся к стойке своей компании - Ardent.
– Феликс, - позвал его Вэн, который не должен был дежурить этой ночью.
– Что ты тут делаешь?
– спросил Феликс, - Хочешь, чтобы мы завтра на работе оба убитые были?
– Что? А. Тут мой собственный сервер. Когда он отвалился примерно в 1:30, меня разбудил его процесс-монитор. Надо было позвонить и сказать, что я сюда еду - не пришлось бы тебе тащиться.
Личный сервер Феликса, который он делил с пятью друзьями, стоял этажом ниже. Ему стало интересно, не отключился ли и его комп тоже.
– Что случилось?
– Массированная атака флэш-червя. Какой-то урод с эксплойтом нулевого дня, похоже, заставил все Windows в сети прощупывать каждый блок IP по методу Монте-Карло. Включая IPv6. Доступ к админскому интерфейсу больших цисок идёт по v6, и если к ним присасывается более десяти зондов, они падают. В итоге почти все пункты межсетевого обмена лежат. С DNS тоже свистопляска - очень может быть, что они ещё с прошлой ночи стали распространять испорченную информацию. Ах да, а ещё есть компонент, который прочёсывает адресную книгу и рассылает по почте и мессенджерам вполне себе убедительные сообщения, заводит разговор с помощью бота вроде Eliza, натасканного на письмах из почтового ящика, и уговаривает открыть трояна.