Земля
Шрифт:
— Да говорят, там помещики могут и сейчас покупать и продавать землю сколько душе угодно, как при японцах. Там все по-старому.
— Так и должно быть! Где ж это видано, чтобы отбирали собственную землю?!
— Говорят, один пхён рисового поля стоит там больше ста вон! И цена на землю все растет!
— Сто вон! Погоди, погоди… Это значит, что, скажем, за сто пхёнов я мог бы выручить десять тысяч вон, за тысячу пхёнов — сто тысяч вон, а за десять тысяч пхёнов — миллион! Подумать только: за мою землю — целый миллион!.. И эту землю у меня отбирают!
У Ко Бен Сана от жадности сузились глаза, приоткрылся рот, перекосилось все лицо, когда он представил себе, какое богатство ускользает из его рук.
— Да если даже и скинуть половину, все равно — пятьсот тысяч
— Ну, как мне себя не чувствовать обиженным, брат! — продолжал сокрушаться Ко Бен Сан. — Добро бы отобрали у меня землю да дали бы за нее выкуп, заплатили бы по той цене, какая сейчас на Юге… Сидел бы я тогда себе смирненько и не вмешивался в их дела… Но где же тут правда, когда у тебя забирают всю землю и ничего не платят! Разве можно с этим примириться? Нет, при японцах нам, помещикам, жилось куда вольготней! Правда, во время войны немного налоги беспокоили. А все же — какая благодать была…
— Теперь понимаете, брат, почему на Юге помещики поддерживают правительство Тэхан [18] ? Почему они за Ли Сын Маном идут? Он ведь гнет прежнюю линию.
— И правильно делает! А у нас тут какие-то законы выдумывают! Ну, это им так не пройдет! Так ты, брат, постарайся, поискусней составь жалобу.
— Только для вас, брат! Все силы приложу.
Придя к себе домой, Ко Хан Сан принялся сочинять жалобу. Долго он пыхтел над ней, напрягая все свои умственные способности. В творческих муках прошла вся ночь. И вот перед нами плод его напряженного, упорного труда.
18
«Великая Корея» — наименование Ли Сын Маном своего марионеточного режима в Южной Корее.
Мы считаем своим всенепременнейшим долгом заявить об абсолютной несправедливости того недопустимого факта, что по земельному закону Северной Кореи у нас безвозмездно конфисковали землю и распределили ее не только между бедными крестьянами, но даже и между батраками, не приняв во внимание, что мы обладаем документами, непреложно подтверждающими бесспорный факт, что мы являемся подлинными хозяевами земли, коей нас лишили под предлогом, что мы сдавали ее в аренду. При распределении земли были игнорированы права помещиков и вопрос был решен односторонне, в пользу арендаторов. Как известно, богатство есть удел, дарованный богом, и человек не вправе восставать против закона, установленного испокон веков. Во вселенной все и вся имеет световую и теневую стороны, и, следовательно, там, где есть богатство, — неизбежна бедность, и, наоборот, там, где нет бедности, — не может быть и богатства. В учении святейшего Чжудя утверждается, что материальное неравенство есть закон природы, что в нашей суетной жизни господствует высшая предопределенность и не в нашей воле изменять существующий порядок. Даже святой — и тот смиренно склоняет голову перед волей природы.
Ввиду всего вышеизложенного мы готовы признать земельную реформу, если она необходима для развития демократии в Северной Корее, и, подчиняясь этому добродетельному мероприятию, проводящемуся во имя улучшения условий бренной жизни беднейших крестьян, мы соглашаемся пожертвовать половину законно принадлежащей нам земли и просим лишь о том, чтобы за владельцами было оставлено право выбирать любую половину из той земли, что должна быть разделена между ними и крестьянами.
Йо-нара [19] .
Заявители: Тю Тхэ Ро,
Ко Бен Сан.
19
Японское выражение, означающее «на этом заканчиваем».
Когда Ко Хан Сан принес жалобу, Ко Бен Сан попросил прочитать ее вслух. Он слушал очень внимательно, а затем с радостным возбуждением ударил себя по колену и весело
— Вот это жалоба! Хорошо написал! Только среди нашей родни могут быть такие таланты: куда этим Тю тягаться с нами!.. Теперь я пойду с нашей жалобой к Тю Тхэ Ро, попрошу, чтобы он приложил к ней свою печать, а потом передам ее в сельский комитет. Там откажут — обращусь в уезд. Я до самой провинции дойду! Не могу я стерпеть такую несправедливость! И если жалоба поможет и нам возвратят землю, то можешь не беспокоиться, брат, ты свое получишь… Я посоветуюсь с Тю Тхэ Ро, и мы придумаем, как нам лучше отплатить тебе за услугу.
— Вам виднее, брат. Делайте так, как сочтете лучше.
— Ну, не будем терять времени; я побежал к Тю Тхэ Ро… Ох, я ведь тоже должен приложить печать!
Ко Бен Сан вскочил как ошпаренный, торопливо достал из кармана мешочек с печатью. Печать была старая, Ко Бен Сан пользовался ею еще при японцах, и поэтому на одной стороне ее было выгравировано «Господин Такаяма». После освобождения Кореи он выгравировал на оборотной стороне свою настоящую фамилию.
Ко Бен Сан положил заявление на ладонь, поплевал на печать и со всей силой прижал ее к бумаге. Руки у него дрожали…
Впопыхах Ко Бен Сан не заметил, что приложил печать не той стороной, где красовалась его корейская фамилия, а той, откуда смотрел на мир «господин Такаяма» [20] . Не подозревая, какую он совершил оплошность, Ко Бен Сан выскочил на улицу и торопливо направился к дому Тю Тхэ Ро.
Глава третья
Сказание о современном Хын Бу
В доме Пак Чем Ди настроение у всех сегодня праздничное. Угроза голода не так страшит семью: до осени они как-нибудь протянут, а там снимут обильный урожай. Не придется больше туго затягивать пояс.
20
Японизированная фамилия, которую Ко Бен Сан в знак лояльности носил при японцах.
Мрак сменился для них солнечным утром. Через пропасть беспросветного отчаяния им перекинули мост надежды.
Правда, на ужин у них была нынче только вареная соя, но сейчас это не огорчало их.
Жена Пак Чем Ди заняла этой зимой конопли на два куска холста и вместе с дочерью Кан Нани всю зиму теребила волокно. Если они выткут два куска холста, один кусок останется у них. Это все же лучше, чем сидеть сложа руки.
Коноплю теребили вручную. Ногти у них на пальцах покривились, вывернулись и на коленках появились мозоли: конопляные нитки скручивают ладонями на коленях.
После ужина они, как обычно, зажгли лучину и сели за работу. Пак Чем Ди, пристроившись в дальнем углу комнаты, попыхивал трубкой, а Дон Су и Дон Ун уселись возле светильника, сменяя догоравшие лучины. До полуночи сгорало много лучин. А заготовить лучину — нелегкое дело!
Надо запасти много смолистых сосновых дров и потом мелко-мелко расщепить их. Кропотливая это работа, да что же делать? Купить керосин пока было не на что: деньги в доме не водились.
Жена Пак Чем Ди оторвалась на миг от работы и проговорила, обращаясь к мужу:
— Послушай-ка, старик, на рисовом поле надо бы нам посеять юк-у [21] . Там суглинок: какой бы рис ни взошел — гнить не будет.
— Я тоже так думаю, юк-у для этого поля больше подойдет, чем гуфун.
В разговор вмешался Дон Су, недовольный выбором сорта семян.
— Так-то так, да об одном вы не подумали. Если на поле попадет холодная вода, не погубит ли она урожай? По-моему, хорошо бы вырыть возле поля колодец побольше; тогда вся холодная грунтовая вода соберется в этот колодец!
21
Юк-у, гуфун, квансан — различные виды риса.