Зеркала - 1: Маскарад

Колодан Дмитрий Геннадьевич

— Хэмингуэй жил в моем номере? — Томка взмахнула ключом.

— Нет же, синьора! Мингуэй комнату под крышей снимал. Он там автограф свой на подоконнике вырезал, только чужим именем подписался. Но мы эксперта по почерку приглашали, он все подтвердил. Мингуэй, говорит, зуб даю... А в вашем номере другая знаменитость жила. Актриса, что ли, тоже русская.

— Правда? И с ней что-то случилось?

— В точку, — сказал портье. — Она там того-этого — ку-ку.

Томка глубоко вдохнула. Судя по тому, как изъяснялся громила, за труды Беатрис

Поттер он взялся слишком рано.

— Что значит «того-этого ку-ку»? Ее убили? Отравили, как у вас принято?

— Не, — отмахнулся портье. — Я ж говорю, она ку-ку, с катушек слетела. Покатилась на Сан-Клементе. Раньше там дурдом был.

Томка с трудом продралась сквозь путаные объяснения.

— В смысле, в моем номере сошла с ума русская актриса?

— Именно. Жуть история — все зеркала перебила. Бывает же: утром, вроде, звезда, а вечером бац — и слюни пускаешь... Жизнь она того — странная штука.

— И не говорите... — пробормотала Томка. Совпадения совпадениями, но не слишком ли их много? Мистика какая-то, так не бывает.

— Я к чему рассказываю-то. Вы там, наверху, не пугайтесь шибко. Мы в той комнате ничего не меняли, это ж того — история. У нас, чтоб историю менять, ремонт там сделать, разрешение от властей нужно. А без взятки его не получишь.

Портье щелкнул зажигалкой. Дрожащий язычок пламени осветил его лицо.

— А так — benvenuto!

Думая о теории вероятностей, и о том, когда случайное совпадение перестает таковым являться, Томка шагнула к лестнице. Но портье ее окликнул:

— Ээ... синьорина?

— Да?

— Вы, вроде того, с собакой?

Томка опустила взгляд.

— Можно сказать и так. Хотя, чтобы знать наверняка, нужен анализ ДНК.

— Но это... — бородач посмотрел в гроссбух. — В вашей заявке ничего нет про домашних животных. У нас нельзя со зверями-то...

— Правда? — Томка состроила невинную физиономию. Глаза ее округлились, ресницы захлопали... Прямо ангел наивности во плоти. — А я не знала. И что же делать? Оставить его снаружи?

Она рассчитывала, что человек, читающий книжки Беатрис Поттер, не выгонит бедную собачку на улицу в дождь. Определение «бедная собачка» к Снуппи подходило с большой натяжкой, но иногда стоит и рискнуть.

Глядя на девушку, портье поперхнулся дымом.

— Нет... кхм... конечно нет. Он всех распугает там, снаружи-то...

— А если увидит полиция — выпишут штраф, — со знанием дела сказала Томка.

— Ладно, — сжалился портье, — с полицией лучше не связываться.

Он поежился — видимо, связываться ему приходилось. Томка тепло ему улыбнулась: вот он, собрат по несчастью, безвинная жертва итальянской полиции.

— Но это... Вы из номера-то его не выпускайте. И следите, чтоб не погрыз чего.

— Само собой, — заверила его Томка. — Привяжу морским узлом к ножке кровати. Шагу лишнего не сделает.

Снуппи возмущенно хрюкнул, но с его мнением никто здесь не считался.

— И еще... Доплатить надо.

Томка

замерла, уставившись на портье. Улыбка ее скисла, как у человека, который, откусив кусок шоколадного торта, вдруг обнаружил, что кондитер перепутал сахар с крысиным ядом. Портье же, как ни в чем не бывало, почесал свою жуткую бороду. Теплота к этому типу исчезла мгновенно.

— Сколько? — в горле неприятно запершило.

— Тридцать евро? — предложил портье.

Томка сдавленно вскрикнула. Сумма, может, и не крупная, особенно по венецианским меркам, но в любом случае она больше той, которую девушка могла себе позволить. Но Томка догадалась, что деньги отправятся прямиком в карман портье, минуя руководство отеля. А раз так, стоило поторговаться.

— Пять евро, — сказала она.

— Что?! — сигарета выпала из пальцев громилы. — Но... Синьора!!!

На этом слова у него кончились. Оскорбленный в лучших чувствах, портье забулькал, как закипающий чайник. На долю секунды Томке стало его жалко, но она не собиралась идти на поводу эмоций.

— Пять евро, — повторила она голосом тверже стали.

Приняв ответное бульканье за согласие, Томка положила банкноту на стол и быстро, пока портье не опомнился, прошла к лестнице. За спиной раздался мучительный стон.

— Buonanotte! — хихикнула Томка и затопала по ступенькам.

Едва девушка переступила порог номера, ноги враз налились свинцом; в остальном же Томка чувствовала себя так, будто ее придавило тонной кирпичей.

Прошедший день был по-настоящему безумным. На Томку обрушилось столько всего, что она едва поспевала за событиями. Думать же об усталости у нее не было времени.

Но, как выяснилось, усталость только караулила момент. Марк Аврелий как-то сказал, что с человеком не случается ничего такого, чего он не смог бы вынести. Сейчас Томка могла бы и в глаз дать за подобные утверждения. Девушке казалось, что еще минута, и она уже не сможет стоять на ногах.

В крошечном номере еле-еле уместились кровать, пара стульев и узкий шкаф. На одной стене висела пустая рама старинного зеркала, рядом красовались два цветных пятна. Опытным взглядом Томка определила афиши, но рассмотреть их не получалось — взгляд раз за разом обращался к застеленной кровати. Стоило ее увидеть, и Томка уже не могла думать о чем-либо ином.

Волоча ноги, Томка добралась до ложа. С каждой секундой мыслей в голове становилось все меньше.

— Прости, приятель, — Томка намотала поводок Снуппи на спинку кровати. — Я обещала тебя... чтобы...

Девушка зевнула, едва не вывихнув челюсть, а пять секунд спустя мирно посапывала, не удосужившись даже снять ботинки.

Проснулась она с первыми птицами. Это не было поэтическим сравнением: на узком карнизе два жирных голубя устроили свару, стучась в стекло и возмутительно громко воркуя. Томка застонала. Ну, нельзя же так! Будить людей в такую рань — бесчеловечно. Тут даже самый убежденный гринписовец поступился бы принципами.