Зеркала
Шрифт:
– Проколешь мне палец булавкой? – спросила я.
– Можно сказать и так, – ответил Кондор, не слишком довольный моей бравадой. – Только прокалывать будешь сама. Считай это частью ритуала.
Он криво улыбнулся моей смелости и встал, протягивая руку, за которую я не взялась.
– Куда мы… – начала я, когда поняла, что он и не собирается воспользоваться дверью.
– Храм находится в другом месте, Мари, – ответил Кондор, остановившись у той самой ниши с зеркалом. Значит, моя догадка, как он пришел в библиотеку, была верна. – Пытаться попасть туда через дверь было бы скучно
– А… это не опасно? – уточнила я, опасливо вкладывая свою ладонь в его.
Одно дело – магические светильники щелчком пальцев включать, а вот через зеркала шастать – это совсем другое. Я ж не знаю, что там, с той стороны, и что именно я сейчас почувствую. В книжках тоже разное пишут.
– Это не более опасно, чем все остальное, Мари, и не страшно. – На лице Кондора появилось выражение нетерпеливого раздражения. – Ты быстро привыкнешь. Идем.
Рука волшебника была прохладной, как я и запомнила. Сильные пальцы крепко обхватили мою кисть, и меня повели за собой.
Я затаила дыхание, как перед прыжком в глубину, и закрыла глаза, покрепче вцепившись в руку Кондора и чуть не поранившись об одно из его колец. Никакого головокружения, никакого ощущения падения или чего-то еще, о чем я читала в фэнтези, не было, только легкое сопротивление пространства, словно проходишь сквозь сильный вертикальный поток воздуха.
После этого стало заметно холоднее, и я открыла глаза.
Под ногами у меня был вымощенный каменной плиткой пол, сквозь трещины в котором торчала бурая сухая трава. Длинный узкий коридор убегал вперед, мягко заворачивая влево, его потолок терялся в вышине. В стене то тут, то там темнели ниши, а в нишах – колонны и статуи, увитые побегами какого-то растения, высохшими, черными, но все еще цепкими.
Свет падал из узких окон, лишившихся стекол.
Кое-где лежал снег, труха опавших листьев, осколки цветного стекла и птичьи скелеты, распластанные на камне.
Я переступила с ноги на ногу и обхватила себя руками.
За моей спиной в отполированной поверхности черного камня стояло мое сумрачное отражение.
– Это и есть храм? – спросила я, вглядываясь во тьму внутри этого странного зеркала.
Не про него ли?..
– Да, это и есть храм, – сказал Кондор и коснулся моего плеча. – Пойдем.
– А это…
– А это обсидиан, – ответил он, не оборачиваясь.
Пришлось догонять.
Мы прошли мимо высоких ворот, запертых на засов, обвитый стеблями так, что, пожалуй, не разрубив их, сдвинуть его не получилось бы.
Это место напоминало не то заброшенное гнездо, не то вымерший волшебный дворец, погруженный в чары сна. Ни жрецов, ни армии служек – только пустота и зимний холод вокруг.
Кондор уже не держал меня за руку, он молча шел вперед, а мне приходилось на каждые его шаг совершать два. Краем глаза я замечала и разбитые витражи, и выщербленные барельефы, и еще много чего такого, и думала, что за такое
Так и запишем.
– Что здесь произошло? – выдохнула я и встала на месте.
Изо рта шел пар.
Кондор остановился и повернулся ко мне, наклонив голову набок. На его лице читалось удивление и очень въедливое любопытство, словно заданный вопрос стал для него сюрпризом.
– В смысле? – переспросил он.
– Здесь никого, – ответила я, вздрогнув от звука собственного голоса. – Ни слуг, ни священников, ни прихожан. Ворота закрыты. Все заброшено.
Говорить было сложновато, я замерзла, и губы переставали слушаться. Я обхватила себя руками и подумала, что кое-кто мог хотя бы предупредить, что нужна куртка. Или шарф.
Кондор вздернул острый подбородок, окинув меня задумчивым взглядом, а потом начал снимать то, что носил вместо пиджака. Не знаю, сюртук? Камзол? Пусть будет сюртук, дальше разберусь.
– Что ты…
– Прости, Мари, я не подумал, – сказал маг, набрасывая сюртук мне на плечи. Сам он остался в рубашке и жилете. – Я несколько рассеян в последнее время, как ты успела заметить, но, поверь, я не со зла.
Это было настолько неожиданно, что “спасибо” я буквально прохрипела.
– Не за что, – хмыкнул Кондор.
Ему, кажется, было совсем не холодно.
Так же, как Ренару, который вышел в одной рубашке на крышу башни.
У них тут что, магическая терморегуляция у всех?
– Что же касается твоего вопроса… – задумчиво продолжил волшебник. – Скажем, это особый храм. Он создавался не для того, чтобы пропускать сквозь себя толпы страждущих и ищущих, а тех, кто хранил порядок в нем, к сожалению, больше нет под этими небесами.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
– У меня, увы, не было возможности узнать о тонкостях религии в твоем мире. Если у тебя возникнет желание поговорить об этом, я к твоим услугам. А сейчас пойдем, пока мы оба не замерзли.
И он снова легонько толкнул меня вперед.
– Мы почти пришли.
Мы и правда почти пришли. Коридор закончился тупиком, в конце которого стояла большая каменная чаша, полная воды, чуть подернутой корочкой льда. На стене за этой чашей еле-еле проступали контуры фрески – несколько кругов, расположенных по горизонтальной дуге.
– Луна, – выдохнула я.
Кондор покосился на меня.
– Все верно, – сказал он.
– Но… у вас же две луны…
Маг усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он взял меня за плечи, развернул налево, где в стене зияла арка проема – и мы оказались посреди большого круглого зала.
Высокий потолок заканчивался стеклянным куполом, каким-то чудом уцелевшим в этой разрухе. На стенах еще различались поблекшие фрески, в стрельчатых окнах – остовы витражей. Их было одиннадцать, по пять с каждой стороны и один впереди, над возвышением, к которому вели широкие каменные ступени. А на этом возвышении стояло огромное, очень яркое и чистое зеркало. Его металлическая рама блестела так, словно ни время, ни равнодушие людей, забросивших это место, ни холод, ни влажность – ничто не могло заставить ее потускнеть и поблекнуть.