Шрифт:
Этой книгой я поставила перед собой самую сложную творческую задачу за всю свою писательскую карьеру – но и результатом довольна, как никогда. Надеюсь, и читатели не будут разочарованы после такого долгого ожидания.
Хилари Мантел
По сравнению с романами Мантел о Томасе Кромвеле 99 % современной прозы выглядит бледно и бескровно.
The Times
У римлян была «Энеида», у русских – «Война и мир»; благодаря Хилари Мантел теперь и у нас в Англии есть подлинный эпос, написанный на материале нашей
Sunday Telegraph
И снова шедевр. Пружина сюжета закручена неумолимо, на зависть иным триллерам. Хилари Мантел принципиально переосмыслила сам жанр исторического романа сверху донизу. Вся трилогия, вместе взятая, – величайшее достижение британской литературы в новом веке.
Observer
Редкие авторы не просто закапываются в окаменевшие напластования прошлого, но поднимают свою добычу к свету, чтобы снова блестела, нам на радость. Хилари Мантел – из их числа. «Зеркало и свет» – даже в большей степени, чем первые два романа трилогии, – обеспечивает полное погружение в сенсориум былого и держит читателя тем сильнее, чем увереннее вторгается на территорию поэзии.
Саймон Шама, автор «Силы искусства» и «Глаз Рембрандта» (Financial Times)
Глубокий, драматичный, многоплановый, безумно увлекательный – не роман, а натуральное пиршество. И самое удивительное, что «Зеркало и свет» ничуть не уступает двум первым романам, получившим Букера. С чем бы сравнить… ну вот представьте, если бы третий «Крестный отец» был так же великолепен, как два первых.
Элизабет Гилберт, автор «Есть, молиться, любить» (The Wall Street Journal)
«Зеркало и свет» – как богато структурированный фриз, высеченный из безупречных изысканий, восхитительных характеров и экспрессионистского языка. Хилари Мантел – наш Микеланджело от литературы.
Oprah Magazine
Прошлое под пером Мантел буквально оживает: мы до последнего верим, что Кромвель имеет шанс спастись.
Vox
Если «Зеркало и свет» не принесет Хилари Мантел третьего Букера – нет в мире справедливости.
St. Louis Post-Dispatch
История Тюдоров утрачивает здесь всю тяжеловесную привычность и становится идеальным полигоном для характерно мантеловской мускулистой прозы и беспощадного остроумия, не говоря уж о ее давней зачарованности злом и насилием, религией и призраками.
Times Literary Supplement
«Зеркало и свет» являет нам новый эталон исторической прозы на поколения вперед.
Independent
Триумфальный финал завораживающей саги; многолетнее ожидание окупилось сторицей.
National Public Radio
Шедевр, который еще долго будет радовать читателей своими богатствами, меняясь с нами вместе и с нами вместе двигаясь в будущее.
Guardian
Закрыв «Зеркало и свет», я рыдала так, как не рыдала над книгой с детства. Из кремня по имени
Сара Перри, автор «Змея в Эссексе» и «Мельмота» (Telegraph)
Ее трилогия о Кромвеле – величайшее достижение в жанре исторического романа за последнее десятилетие.
The New York Times Book Review
Ее Томас Кромвель – персонаж одновременно шекспировской глубины и модернистской сложности. Он мог бы быть Гамлетом – или пациентом из записных книжек Фрейда: то ныряет в детские воспоминания, то воспаряет к ангельским сферам.
The Atlantic
Противоречия и шероховатость – вот что придает ценность исторической прозе. Найти форму, а не навязать форму. И позволить читателю жить с неоднозначностью. Томас Кромвель – персонаж, для которого это особенно важно. Он почти что эталон неоднозначности. Есть Кромвель популярной истории и Кромвель академической науки, и это два разных человека. Мне удалось объединить два лагеря, и теперь подоспели новые биографии Кромвеля, от популярных до самых строгих и научных. Так что у нас будет непротиворечивый Кромвель… возможно.
Хилари Мантел
Хилари Мантел – писательница, умеющая видеть сквозь кровь. Силой свой прозы она рисует моральную неоднозначность и реальную неопределенность политической жизни… Она воссоздала самый важный период новой английской истории: величайший английский прозаик современности оживляет известнейшие эпизоды из прошлого Англии.
Сэр Питер Стотард, председатель жюри Букеровской премии
Литературная изобретательность Мантел не изменила; все так же метко и точно в каждом слове.
Маргарет Этвуд (Guardian)
Мантел вдохновенно говорит голосом Кромвеля. Когда она создает сцены и придумывает диалоги, она убедительнее любой исторической хроники.
Филиппа Грегори (Sunday Express)
Портрет Томаса Кромвеля, созданный блистательной и самобытной писательницей, ниспровергает все каноны и вполне заслуженно получил Букеровскую премию.
Ф. Д. Джеймс(Sunday Telegraph: Books of the Year)
История Тюдоров, написанная мастерски и с большим знанием дела. Творение одного из лучших современных литераторов, этот грандиозный труд исследует психологию, политику и религиозное ханжество бурной эпохи Генриха VIII.
Кейт Мосс(The Times)
Настолько ново и неожиданно, что наши взгляды на историю и литературу уже никогда не будут прежними.
Том Холланд (Sunday Telegraph)
Удивительно, как Мантел воспроизводит язык и быт прошлого. Она перерывает исторические материалы и выкапывает мельчайшие, самые выразительные детали, воссоздающие прошлое как въявь. Диалоги настолько убедительны, что кажется, она в прежней жизни стенографировала разговоры в английских дворцах и тавернах.