Шрифт:
Глава 1
Оливер молча стоял, глядя в старинное зеркало в кованой красивой раме. В своем отражении он заметил, что немного похудел за последний месяц, увидел как отросла недавняя стрижка, заметил первые морщины в уголках глаз. На душе было тяжко. Мама погибла 3 дня назад, и сегодня должны были состояться похороны.
Это старинное зеркало было единственным, которое не было прикрыто тканью по старинному христианскому обычаю.
Это было любимое зеркало матери.
Оливер прищурился.
Его
Несчастный случай, в котором погибла мать Оливера – не был чем-то из ряда вон выходящим в их городке. Плотина, которая отделяла реку от города была крайне ненадёжной. Ее часто прорывало, причем в самый неожиданный момент, и часто, когда на том берегу были люди. Вот, и Оливия Спенсер, мать Оливера Спенсера – возвращаясь с рынка с большими и тяжёлыми сумками, просто не смогла сманеврировать, когда откуда ни возьмись, на нее полетел громадный поток воды.
Только успев охнуть от ужаса, она раскинула руки в стороны, и была погребена под слоем воды, камней и грязи.
Ее откопали только через несколько часов, и то, только потому что местная умалишенная девчонка Зельда видела, как это произошло и позвала на помощь.
Оливер сильно горевал.
По закону подлости, они с мамой воссоединились совсем недавно, Оливер путешествовал по миру в течении семи лет, не поиска приключений ради, а с христианской миссией, по настоянию его пастыря – преподобного Джервиса, и вот, по окончании своих странствий решил наконец не просто навестить, а осесть у матери насовсем. Оливер был не из тех, кто грезит свадьбой и детишками, его жизненные ориентиры были намного шире и разнообразнее – например его просветительская деятельность виделась ему как крайне социально-полезная.
Представить себя вне Церкви спустя столько лет ему было уже сложно.
Оливер тронул пальцами рисунок ковки – он выглядел похожим на вьюн, или какое-то вьющееся растение, которое обвило зеркало подобно древнему змию.
"Обещаешь?" – вопрошала его душа. – "Обещаешь, что не выбросишь меня вместе со старым материнским хламом?" – Оливер сам не мог понять, этот голос звучит в его голове, или эта старинная стекляшка и правда с ним разговаривает.
– Не выкину конечно… – как бы отвечая на этот странный вопрос проговорил Оливер.
–
Вот только… Оливер не договорил.
Он заметил на раме небольшое пятнышко, и скребясь указательным пальцем по нему, пытался понять его природу. – Откуда на таком прочном металле пятна? – вопрошал он сам себя.
Через мгновение находка Оливера повергла его в шок! На Зеркале были следы крови… Но чьей? Неужто его матери Оливии? А если не ее, тогда чьи?
Оливер взглянул на часы.
Ладно. Пора собираться. Скоро приедет катафалк, и необходимо надеть траурный смокинг.
Оливер направился в ванную, сбрил несколько выбившихся из усов волосков, вымыл голову и перешёл в спальню, чтобы переодеться.
"Если бы ты знал, как давно я хотела сказать тебе это сынок!!". – внезапно он будто услышал голос матери.
Черт побери!! Неужто у него едет крыша, и ему это почудилось? Не зря доктор Стренджхэд предлагал помощь. Если это повторится, надо будет сходить к нему на консультацию.
Но голос прозвучал снова!
"Оливер, милый, подойди сюда".
Наконец Оливер понял, что голос исходит из кабинета. Именно оттуда, где он только что был.
Оливер открыл дверь – осторожно заглянув в комнату, – и голос раздался снова.
"Я не могу дышать, сынок".
Оливер в ужасе понял, что голос кажется исходит из этого самого старинного барахла – этого самого зеркала.
Минуту он размышлял что делать. Подойти, увидеть в зеркале мать и окончательно свихнуться, или выйти из комнаты прочь и сделать вид, что ничего не было. Недолго думая, Оливер подошёл к зеркалу.
В отражении вместо его стройной и живой фигуры, действительно была его мать.
Стройная и юная лицом, но седая и немного сгорбленная, она тянула руки к Оливеру, как бы пытаясь покинуть пределы стекла и оказаться с ним рядом.
– Мам?
– Сынок, мне страшно…
Призрак заплакал.
В отражении было видно, как слезы капают вниз на пол.
– Ну, знаешь ли мама, мне тоже страшно! Ты же умерла вроде, а сейчас стоишь здесь, как ни в чем ни бывало! Это же чертовщина какая-то!!
– Не пугай меня, Оливер!!! – внезапно грозно приказала мать. – Я не мертва. Мне просто нездоровится.
Оливер еле сдержал смешок.
"Боже мой! В этом доме даже призраки сходят с ума!".
На улице посигналили. Скорее всего это был катафалк.
Не имея права задерживать остальных, Оливер быстро набросил ткань на зеркало и был таков.
Глава 2
В катафалке все присутствующие хранили почтительное молчание. Если бы в этот момент пошел дождь или началась буря, никто бы и виду не подал. Настолько все были поглощены нарочитой демонстрацией скорби. Не то, чтобы по маме Оливера некому было искреннее печалиться, просто так устроен человек: мы не любим глубоких и тяжких переживаний. Каждый из нас, если бы мог веселиться все дни к ряду, наверное, так бы и делал.
Оливер тоже сидел почтительно склонив голову, сцепив пальцы рук, так, как будто его уже ничто в этой жизни никогда не сможет порадовать. Что мы за существа? Мы лицемерим даже на похоронах! Даже на похоронах близких людей!
Мы лжём себе и другим каждую секунду своей жизни, дабы не быть осмеянными, или просто из лени.
Катафалк медленно ехал вверх по центральной улице, возглавляя длиннющую похоронную процессию.
Спустя где-то пятнадцать двадцать минут процессия подъехала ко входу на кладбище.